Кастинг
Шрифт:
После полуночи, ближе к часу, я поняла, что все — больше не могу. Устала, от смеха болит живот, да и спать уже хочется. К этому времени, конкурсы уже не проводились, прозвучало достаточно много песен, половину из которых играл и пел Антон, который управлялся с гитарой лучше меня, кстати.
Сейчас же утомились уже все и просто сидели за столом, но расходиться явно никому не хотелось, настолько хорошо проходили эти посиделки.
— Сем? — дотронулась я до его руки, привлекая к себе внимание.
— Устала? — сразу понял Семен, прерывая разговор с Ваней.
— Угу. Я пойду, хорошо?
— Я с тобой.
— Нет-нет, — запротестовала я, не желая отрывать его от общения. — Не стоит, Сем.
— Не говори глупости, пошли. Тем более я хочу пожелать тебе спокойной ночи, — усмехнулся он, потянув меня за руку, заставляя встать из-за стола.
Мы со всеми распрощались до утра, и ушли, а вслед нам даже не полетели шуточки и ехидности, за что я была благодарна ребятам, потому что и так неловко себя чувствовала.
Как оказалось, возвращаться к друзьям Сема не собирался. Это я поняла, когда мы вошли в комнату, а он подошел к сумке, доставая оттуда мыльные принадлежности и сменную одежду. Быстро сориентировавшись, я первой попросилась в ванну. Сема великодушно уступил, сказав, что просто сходит в другую. Тут, оказывается, их было две.
Семен справился быстрее, да еще и постель разобрал, что я обнаружила, войдя обратно в комнату.
Завалившись на кровать, недалеко от места, где полусидел парень, я с удовольствием потянулась, одновременно зевнув. А закончив, словила взгляд Семы, который был направлен на обтянутую майкой грудь. Вспомнила, что одну из деталей нижнего белья сняла, уж больно не любила спать в лифчике и быстренько прекратила потягиваться, опуская руки и ощущая, как сбилось дыхание.
Семен взгляд тут же отвел, а я быстро прикрылась одеялом.
— Ты так и будешь сидеть? — чуть нервно спросила, не понимая, отчего так волнуюсь, почему вдруг тело свело от охватившего тягучего напряжения.
Вроде спали уже прошлой ночью в одной комнате, не откуда было взяться волнению. Ан нет, было оно…
Может, дело в том, что меня второй день, как никогда до этого, щедро одаривали нежностью и постоянно касались? Даже за столом, Сема то касался рукой затылка и шеи, когда сидел, закинув руку на спинку моего кресла, то пальцем водил по ладони и запястью. А еще были постоянные объятия, поцелуи в уголок губ, мимолетные прикосновения к пояснице…
Вот и накалило это меня, видимо. Отсюда — и это напряжение возникло.
— Жень… — вместо ответа на непосредственный вопрос, прошептал Сема и как-то так совершенно неуловимым движением очутился на мне поверх одеяла, упираясь руками по бокам от моей
— А? — выдохнула, словно зачарованная, глядя то на губы Семена, то в его потемневшие глаза.
— Тебе понравился сегодняшний вечер? — наклоняясь ниже, но все еще не касаясь губ, спросил он.
Промолчала. И поняла, что возбуждение, предвкушение, накрывает все больше. Я, не смотря на слои ткани, чувствовала тело Семы, ощущала, что ему сейчас хотелось больше, чем знать ответ на вопрос, который я и расслышала-то с трудом. А в полутьме, нарушаемой только слабым светом из окна, я видела, каким взглядом смотрят на меня…
От всего этого я заводилась так, как порой от ласк не возбуждалась. И даже не вспомнила, что кое-что обещал не пересекать мои границы и лежать на своей половине постели…
— Понравился, — из-за першения в горле ответ вышел каким-то уж очень сиплым.
— Я рад.
— Сем… — не сдержавшись, облизнула сухие губы, и только потом поняла — зря.
Договорить мне уже не дали. Семен резко преодолел оставшееся расстояние и наконец сделал то, чего хотели мы оба.
Сумасшедший вышел поцелуй. После первого же вторжения его языка, я застонала. А Семен, не прекращая глубоко и жадно целовать, еще сильнее прижался своими бедрами к моим.
Дыхание от этого сбилось у обоих, а я стала цепляться за его плечи, ласкать кончиками пальцев шею в вырезе его майки, которую он на этот раз надел для сна, о чем я тут же мысленно пожалела. Хотя с каждым прикосновением губ, языка Семы, с каждой лаской его руки, которая ответно поглаживала мою шею и зарывалась в волосы, сожаление держать внутри выходило все хуже. И когда ловкая ладонь Семы, не пойми как, скользнула вниз, очутилась под одеялом и накрыла грудь, покрытую только тоненькой маечкой, а я в очередной раз прикоснулась к его не обнаженной груди, то не выдержала — протестующе захныкала прямо ему в губы.
Сема отстранился, рассеянным и каким-то лихорадочным взглядом посмотрел на меня и сел. Запротестовать на этот раз я не успела, он мигом скинул свою майку, сорвал с меня одеяло, и тут же вновь вернулся на «место», вновь впиваясь поцелуем в губы.
От подобной скорости, от чувственности прикосновений и ласк, дыхание стало ну совершенно рваным. А уж когда мои ладони заскользили по груди, плечам Семы, уже обнаженным, как мне и хотелось, я и вовсе на миг забыла о том, что надо дышать.
Впрочем, об этом напомнили руки Семена, которые пробрались на этот раз под майку и легли сначала на живот, пригладив его и заставляя мышцы чуть заметно напрячься, а затем скользнули вверх, нарывая ноющую грудь, легонько сжимая. Чуть заметно выгнулась, потершись телом о Сему, лобком скользя по его возбуждению, а сосками по ладоням. И едва ли не со свистом вдохнула воздух.
Краем сознания, я понимала, что крышу уже сносит окончательно и бесповоротно. От этого и зазвенели, прерывая дурман наслаждения, тревожные колокольчики.
Разорвала поцелуй, слыша, свое и его прерывистое хриплое дыхание. Ладонями уперлась в грудь Семы, не давая ему заново ко мне наклониться, поскольку знала, что как только он заскользит губами по линии подбородка и спуститься к шее — любое мое сопротивление будет сломлено.
— В чем дело, Жень? Я что-то не так сделал? — хрипло уточнил парень, не понимая, отчего я отнимаю его руки со своей груди.