Шрифт:
Андрей Кучик
Кастанеда-Блюз
Нынешнюю эпидемию латиноамериканской музыкальной продукции, охватившую территорию США и Западной Европы, можно сравнить, разве, с эпидемией Итальянской эстрады начала 80-х. Итало-музыкальная болезнь поразила тогда практически половину населения планеты, продолжаясь, однако, недолго. Сейчас ее след остался лишь в сердцах людей, у которых тот примитивно-инфантильный поток итальянского эстрадного мышления накрепко ассоциировался и закрепился в памяти с какими-нибудь прекрасными и запоминающимися событиями в их обычной, неитальянской жизни. Чего ждать от уже весьма затянувшегося мексиканского брачного периода зачарованности разноцветными женскими купальными костюмами,
Однако, если уж речь зашла об итальянской эстраде, то никак не представляется возможным не коснуться многокилобайтного творчества Карлоса Кастанеды - этого великого латиноамериканского певца невероятно разбавленной сэмплированно-философской словесности, пик которой, как известно, в нашей стране пришелся как раз на годы италинизации советского общества.
От любого, в меру закастанедизированного почитателя творчества этого Создателя мексиканских философских сериалов, Вы узнаете, что Г-н Кастанеда, вследствие неожиданно обрушившегося на него расширения сознания от нескольких употреблений Lорнорноrа Williамsii и Psilосyво Mехiсаnа, сделал удивительные открытия и описал недокументированные возможности Человека и его Сознания. Как правило, фанатами этого латиноамериканца утверждается, что "удивительные открытия" он описал в первых двух томах, а "развил" их (открытия) и изложил - во всех последующих.
Любой Человек, прочитавший всю девяти томную серию (с многочисленными комментариями и продолжениями) и не подвергшийся кастенедизации, скажет Вам, что ничегошеньки там не изложено. Напихано - да, но на предмет изложения - извините. И никаких "удивительных открытий" в первом и втором томе нет. Как нет их на протяжении с третьего тома по восьмой. Все было открыто раньше. Однако 9-й том позоляет сделать открытие самому читателю - в последней книге автор забывает о том, что он писал в первой. Читать все эти 5000 страниц более чем не нужно, примерно так же, как прослушивать все 77 альбомов Хулио Иглесиаса - и то и другое в определенной степени опасно - может наступить смерть от скуки.
Вся мексикано-индейская мудрость, перезакрученная, как два пениса, связанные в узел, и растянутая на 10 с лишним томов, выражается всего одной поговоркой из уст Дона Хуана - индейца из племени Яки, поедателя мексиканских кактусов и мухоморов, торговца глюками и дурью, человека от этих грибов вконец ошизевшего и, как следствие, ставшего Главным носителем и распространителем этого, не совсем корректно вселившегося в него, пейото-псилоцибного Знания.
В первом томе Г-н Кастанеда подводит нас к этой, накопленной веками, мудрости индейцев племени Яки, а во втором - беспощадно обрушивает е? на вдумчиво-сосредоточенного любителя серьезной литературы: "Если тело пердит, то оно живое"!
"Ах! Так вот оно! Вот, в чем дело!" - дружно вздыхают и выдыхают кастанедо-читатели. И автора, от этого открытия и осознания его важности, слегка поехавшего, вдруг пробивает, что нет, ну никак он не может остановиться на достигнутом. Но новых откровений не приходит, и тогда именно этот тезис становится определяющим и служит фонограммой для всех последующих томов и многочисленных к ним дополнений.
Эта же мысль становится основой и для бесед Учителя с Учеником, где она (мысль) бесчисленное количество раз доказывается и подвергается сомнению, а затем обратно доказывается, чтобы в следующей главе вновь быть поставленной под сомнение, и т. д. Это и есть метод околохудожественного и псевдонаучного литературного пения - жанра, не требующего повышенной изобретательности и глубоких знаний хотя бы в одной области науки о человеке. Своеобразного литературного караоке, не налагающего
Невероятное многословие, бесконечное жонглирование одними и теми же терминами и их синонимами, неспособность оформить свои мысли кратко и ясно, ввод совершенно плоских и ненужных (уже существующих) понятий все это превращает "Высокие Призывы Неведомого" в виде "Кубических Сантиметров Шанса" в очень даже земные и существующие описания работы задних долей головного мозга в виде квадратных миллиметров шиза.
Описание Кастанедой отношений между людьми (их общение, проявления симпатий и антисимпатий, различных эмоций) удивительно примитивны и лишены какой-либо правдоподобности, напоминая проникновенно усердное пыхтение школьного оркестра из фильма "Иствикские Ведьмы" (aka "Ведьмы из Иствика"). Кастанедовские "Воины" либо "заливисто" хохочут и катаются по полу от смеха, либо "ужасно" сердятся, топая ногами. В этом отношении, даже современные мексиканские сериалы несут гораздо больше красок и осмысленной художественности.
Мир "Дона Хуана" Карлоса Кастанеды с его героями, их взглядами и философией, с точки зрения социологии, психологии и здравого смысла не в последнюю очередь, несет гораздо меньше смысловой нагрузки, гармонии и логики, чем, скажем, мир "Дюны" Фрэнка Херберта и его персонажей. Реально существующий Пейот и "Дымок" оказался, в данном случае, для Карлоса Кастанеды худшим помощником, чем Меланж и Спайс для Фрэнка Херберта, действующий и существующий, как известно, только в условиях виртуальности.
В небольшой книжке Олдоса Хаксли "Двери Восприятия" (A. Huxley, "Doors of perception"), автор, анализируя свои личные переживания после принятия аналогичного природного нарко-активного вещества "мескалин", необычайно красивым, изящным и понятным языком описывает как обыкновенные, окружающие нас в быту вещи, предметы и явления, приобретают невероятно глубокую значимость и содержание.
Десяток станиц, написанных этим чрезвычайно талантливым и необыкновенным человеком, по глубине художественного мышления и способности ВИДЕТЬ окружающий нас Мир, превращает всю изданную кастанедоподобную продукцию в многотомные памятники человеческой глупости и невежества. Памятники, покрытые толстым слоем пыли и паутины, сотканной из труднопроизносимых терминов, псевдонаучных понятий и всевозможных заблуждений.
Сам же Карлос Кастанеда, поставленный на одну полку с Олдосом Хаксли, выглядит не более чем несмышленый, невоспитанный и не в меру болтливый ребенок, по недосмотру родителей, посаженный за один стол со взрослыми интеллигентными людьми, которые по своей скромности, тактичности и из уважения к родительским чувствам найдут уважительную причину раскланяться и из этого стола выйти, чем указать последним на их ошибочное представление и счастливое неведение об умственных дарованиях своего любимого чада.
Каждый человек для Хаксли - отдельная, уникальная и неповторимая личность. А "начиная семьей и кончая нацией, любая группа людей есть сообщество островных вселенных".
Мы (то есть это Сообщество) в погоне за кажущимися нам невероятно значительными повседневными делами, теряем нечто более значительное и важное. Мы теряем способность видеть и понимать Красоту, забывая истинное значение этого термина. Попробуйте произнести это слово в современном "сообществе островных вселенных". На Вас выльется водопад цинизма, насмешек и глумливых измышлизмов. Если Вы - личность, то Вы задумаетесь, что _такое_ "сообщество островных вселенных" по меньшей мере, есть явление ненормальное и не развивающееся полноценно, или же Вы начнете искать эту ненормальность и неполноценность у себя, поскольку "По своей собственной природе каждый воплощенный дух обречен страдать и радоваться в одиночестве".