Кассандра

Романова Татьяна Геннадьевна

— Ты абсолютно правильно описала нашу семейную церковь. Здесь мы и будем венчаться, это — храм в честь Святого Владимира, — сказал взволнованный граф. — Пойдем, посмотришь внутри, может быть, еще что-нибудь вспомнишь.

Михаил помог жене спуститься с подножки и, крепко прижав ее руку к себе, повел по крутым ступенькам лестницы в храм. Побеленные стены церкви еще не были расписаны, хотя иконостас сиял яркой позолотой. Кассандра смотрела по сторонам, но никаких откликов в ее душе не было. Она не знала этого храма. Молодая женщина пожала плечами и успокоилась.

«Наверное, дело в

беременности, — подумала она, — отсюда и необъяснимые видения. Нужно успокоиться».

Но успокоиться не получилось, она нервничала. Кассандра уже научилась жить со своим даром, но новых его проявлений не хотела, слишком это было тяжело и непредсказуемо.

— Отец Серафим! — позвал Михаил.

Из ризницы вышел молодой дьячок и, смущенно опуская глаза, объяснил, что батюшка срочно отошел в соседний Ивановский монастырь к тяжелобольному и просил подождать его здесь или разыскать в монастыре.

— Пойдем в монастырь, дорогая, посмотрим, что там восстановили после пожара двенадцатого года, — предложил граф.

Кассандра согласилась, и они отправились к выходу. После сумрака церкви солнце, заливавшее ярким светом улицу, показалось графине особенно ярким. Она прикрыла глаза ладонью и старалась смотреть под ноги, спускаясь по крутой лестнице, ведущей от дверей храма Святого Владимира к улице. Ей показалось, что солнечные лучи резанули ей по глазам, она зажмурилась, а когда вновь их открыла, не поняла, откуда взялся этот жесткий луч — как будто солнечный свет собрали в зеркальце, а потом направили ей в глаза. Молодая женщина осмотрелась, но кроме монахини, спешащей к воротам монастыря, и их кучера, стоящего около тройки, на улице никого не было. Кассандра плотнее прижалась к мужу и аккуратно ступила на дорогу.

— Что случилось, дорогая? — забеспокоился граф.

— Все в порядке, — упокоила его Кассандра, решив не волновать мужа попусту.

Они вошли в ворота монастыря и за высокой стеной увидели чистый широкий двор, только у руин собора еще лежали куски стен. То, что было хозяйственными постройками и службами монастыря, было восстановлено. Стены белели свежей краской, окна были застеклены, а крыши, крытые железом, везде были выкрашены в одинаковый зеленый цвет. Левее, почти у самой стены, виднелся маленький храм. Кассандра потянула мужа туда.

— Мне кажется, я знаю эту церковь, — пролепетала молодая женщина, — она должна быть в честь Святой Елизаветы.

Михаил толкнул дверь, и они вошли внутрь. Храм был восстановлен, иконостас темнел образами, а стены были расписаны фресками. Граф перекрестился, а Кассандра молча стояла, рассматривая храм. За их спиной хлопнула дверь, и молодая монахиня тихо вошла в церковь.

— Ваше сиятельство, батюшка просит вас подойти в трапезную, только супругу с собой не берите — там мужчина умирает, не для женских глаз такое зрелище, — сказала она, — если хотите, я с их сиятельством здесь побуду.

— Да, сестра, побудьте с графиней, пожалуйста, — попросил Печерский.

— Я скоро вернусь, не беспокойся, — пообещал он жене и, улыбнувшись, вышел из церкви.

Кассандра посмотрела на монахиню, оставшуюся с ней, и удивилась: та подошла к входу, впустила какую-то женщину, одетую во все черное, и выскользнула

за дверь. Лица вошедшей графиня не видела, было слишком темно. Она казалась одним черным силуэтом. Этот силуэт двигался прямо на Кассандру, и молодая женщина вновь ощутила ту огромную черную ненависть, которая была в ее недавнем видении. Так вот почему она ничего не прочитала в будущем Мишеля: эта женщина представляла опасность для нее. Кассандра попятилась, женщина шагнула за ней и, наконец, вышла к царским вратам, где было достаточно светло. Она была старой и седой, лицо ее избороздили морщины, но незнакомка держалась прямо, а от ее фигуры веяло силой. Только вот глаза старухи горели лютой ненавистью, а в руке она сжимала тонкий длинный кинжал с серебряной рукояткой.

— Вот ты и попалась, — сказала она и засмеялась дребезжащим смехом. — Думала, я позволю тебе разрушить то, что я строила больше двадцати лет? Как бы не так. Сейчас ты умрешь, а с тобой умрет и твой ребенок.

Кассандра слышала мысли женщины. Она ненавидела весь мир, а больше всего — Саломею, даже погибшего сына она не прощала, и к внуку испытывала недобрые чувства. Она хотела только богатства и власти.

«Нужно поговорить с ней, — подумала Кассандра. — Потянуть время, может быть, Мишель успеет вернуться».

— Я вас не знаю, и не сделала вам ничего плохого, — сказала она, отступая к стене. — Зачем вам убивать меня?

— Ты вышла замуж не за того человека, да к тому же беременна от него, — объяснила старуха. Она остановилась напротив Кассандры, но пока не приближалась. — Ты встала между мной и богатством.

— Разве богатство стоит того, чтобы убивать беременную женщину? — спросила Кассандра. — Господь не простит такое преступление, богатство не пойдет вам впрок.

— Сразу видно, что ты никогда не была бедной, — засмеялась старуха, — твои рассуждения для дураков. А я себя дурой не считаю. На этом кинжале — кровь моего сына, пусть твоя кровь смешается с ней, и мой Коста будет отомщен. Ведь он погиб из-за твоего мужа.

Кассандра судорожно искала выход из положения, она чувствовала, что старуха приняла решение и через несколько мгновений кинется на нее. Молодая женщина уже прижалась спиной к стене, отступать дальше было некуда. Она стала искать глазами хотя бы палку или скамейку, которые можно было использовать как оружие, но в церкви было пусто, только иконы и фрески на стенах.

Прямо над головой старухи, в простенке, был написан образ: прекрасная женщина с полными слез золотисто-карими глазами и распущенными светлыми волосами смотрела на небо, моля о помощи. В голове Кассандры как будто разорвалась молния. Было такое впечатление, что рухнула плотина, и те воспоминания, которые она так ждала раньше, стремительным потоком хлынули в память. Она теперь знала, что это — образ Святой Елизаветы, который написал брат Киприан, она вспомнила и самого иконописца — необыкновенно светлого, святого человека. Этот образ был написан с нее! Это судьба посылает ей знак. Она должна спасти себя и своего ребенка! Молодая женщина зажмурилась, представила, что под ее ладонями тяжелая доска с написанным образом, и, собрав все свои силы, толкнула невидимую доску в сторону страшной старухи.