Каскадер и амазонка
Шрифт:
Стараясь не хромать, он подошел к девушке и тихо опустился рядом на диван. Наступила тишина. Каждый из них кожей ощущал нарастающее напряжение… и каждый боялся сделать первый шаг. Чем больше затягивалась пауза, тем страшнее становилось прервать ее.
Гаевская и хотела, и безумно боялась того, что могло сейчас произойти. От близости мужчины у нее по спине побежали мурашки, свело желанием тело, но разум – вечный страж разум! – и страшная память требовали, чтобы она бежала от надвигающейся опасности на край света.
И тут Алиса почувствовала, как ее стала сотрясать крупная дрожь. В
Джеймс вскинул на нее глаза и увидел сжавшиеся плечи и напряженное лицо, на котором читались испуг и отчаяние.
– Элси, милая, что с тобой?
Позабыв о просьбе Энди, он обнял ее и крепко прижал к себе. Эта неожиданная ласка произвела на нее магическое действие: дрожь мгновенно прекратилась, зато потоком хлынули слезы. Они текли сами собой, тихо, без всхлипываний и рыданий. Вэй совсем растерялся. Не понимая, что происходит с Алисой, он подсознательно чувствовал, что слова будут лишними. Прижимая к себе хрупкое тело, он неуверенно провел рукой по рыжим шелковистым волосам.
В ответ на робкую ласку Алиса только крепче прижалась лицом к грубой вязке его свитера. Сколько прошло времени – минуты? часы? – прежде чем Джеймс почувствовал, что напряженное тело женщины расслабилось, но он продолжал ее баюкать, тихо перебирая золотистые локоны. Если бы кто-нибудь увидел сейчас его лицо, то не узнал бы голливудского супермена. Плачущую женщину обнимал мужчина, глаза которого светились добротой и сочувствием. Его губы мягко улыбались. Даже веснушки казались больше и заметнее на потерявшем скульптурную жесткость лице.
Алиса, пряча лицо на его груди, прошептала:
– Прости меня. Я… я не знаю, что со мной.
Он чуть сильнее прижал ее к себе и ласково улыбнулся.
– Девочка моя, – его губы почти касались ее волос, – что ты? Не надо, не говори ничего.
Он тихонько гладил ее по волосам, боясь нарушить возникшую близость. В его объятиях было не больше эротизма, чем в объятиях отца или старшего брата, и постепенно Алиса оттаяла в кольце его сильных рук. Наконец она судорожно вздохнула, на мгновение прижалась щекой к его широкой груди, а затем мягко, но решительно высвободилась из объятий и, нехотя поднявшись с дивана, отошла к окну, за которым манили холодным светом далекие звезды.
Прихрамывая, Джеймс подошел и встал рядом с ней. Они помолчали. Алиса смотрела в ночное небо, и все происходящее ей казалось не более реальным, чем сон. Казалось, что сейчас она проснется – и все исчезнет, а будет любимый Питер, дом на углу улицы Некрасова и Суворовского проспекта, привычное мяуканье соседской кошки и ласковые серые глаза Дюши… Андрея! Этого сукиного сына!!
У нее возникло ощущение, будто из рай-ских кущ ее швырнули в зловонное болото с пиявками.
Джеймс, искоса наблюдавший за Алисой, поразился тому, как ее лицо из доброго и растерянного мгновенно стало холодным и мстительным. Ласково обняв ее за талию, он наклонился к любимой.
– Забудь! Здесь ты под моей охраной.
Мягко, но решительно она отвела его руку. Воспоминания
– Прости, Джеймс, но я не могу. Я сейчас позволила себе лишнее, но этого больше не повторится, поверь мне. И вообще… Мне кажется, я должна уехать… И как можно быстрее.
Как бы в подтверждение своих слов она шагнула в сторону, будто опасаясь, что близость Джеймса отнимет у нее последние силы. В глубине души каскадер понимал всю разумность подобного решения, но теперь веления разума не имели для него никакого значения. Нахмурившись, он отрицательно покачал головой.
– Ты же не сможешь играть в прятки всю жизнь. Предлагаю другой вариант: жить без оглядки на этого мерзавца – твоего мужа и его компанию.
– Ты можешь представить себе такой вариант?
– Легко. Для начала приглашаю тебя завтра поужинать в одном симпатичном ресторане. Думаю, нам обоим не помешает бокал-другой шампанского, выпитого под шум прибоя.
– Господи, Джеймс, вот уж не ожидала услышать столь романтическое приглашение. Только… Я не могу его принять. Ты предлагаешь мне прекрасную, но несбыточную мечту.
– Почему? Ты не веришь мне?
– Верю, но это ничего не меняет. Вернее, только усложняет дело. Мне тяжелее будет покинуть этот дом. Я уезжаю, Джеймс.
– Но почему так резко? Тебе позвонил Энди? Или это я тебя напугал?
– Нет. Айдахо не объявлялся уже неделю. Просто я думаю, что это самое правильное решение. Я уеду в конце месяца. Хочу перебраться во Флориду. Там у меня живет один знакомый ветеринар. Мы познакомились с ним в самолете, когда летели сюда с мужем. Он говорил, что ему нужна помощница, чтобы управляться с его огромным домом, под завязку набитым всякой живностью. Кого у него только нет: собаки, кошки, лошади, морские свинки… Я ему написала и жду со дня на день ответа.
– Но ты ведь не можешь вот так – взять и исчезнуть. А я?
Она посмотрела на него с грустной укоризной.
– Ты будешь жить, как жил до меня. По большому счету ты ведь меня совсем не знаешь. А Мелани будет просто счастлива.
Джеймс протестующе поднял руку.
– Это неправда. Мелли к тебе хорошо относится. Просто ей трудно переступить через свои привычки. А я уже никогда не смогу жить, как жил до встречи с тобой.
– Это ничего не меняет, Джеймс.
– Хорошо, ответь мне на один вопрос: это из-за меня?
Он тщетно пытался поймать ее взгляд, но Алиса упорно отводила глаза, боясь снова расплакаться. Нервы ее были натянуты, и она уже жалела, что затеяла этот разговор.
– Алиса, это из-за меня? Посмотри на меня.
Она отрицательно замотала головой и, круто повернувшись, выбежала из комнаты. По лестнице простучали каблучки, на втором этаже стукнула дверь, и все стихло.
Джеймс устало провел рукой по лицу, потом, уже не стараясь скрыть хромоту, доковылял до дивана и тяжело опустился на подушки, но тут же вновь поднялся и, неловко потянувшись, достал из буфета пепельницу, зажигалку и пачку сигарет. Раскурив одну, он встал у открытого окна, глядя в небо невидящими глазами. В это мгновение он не испытывал ни горя, ни злости, а только тоскливую опустошенность.