Каскадер и амазонка
Шрифт:
– Кстати, я, пока искала выпивку, хорошенько обдумала твои слова. Знаешь, в чем ты не права? В том, что берешься решать чужую жизнь. Поверь, твои жертвы никому не нужны. Джеймс не маленький мальчик и прекрасно отдает себе отчет в своих поступках. Раз он решил, что ты для него важнее собственного спокойствия, значит, так оно и будет. В конце концов, он имеет право распоряжаться собственной жизнью.
Тут уже настала очередь Алисы удивленно вытаращить глаза. Она была так потрясена словами Мелани, а еще более – ее тоном, что, очнувшись от полузабытья, в котором пребывала последний час, даже подпрыгнула на кровати.
– Мелли, что ты говоришь! Ведь тебя могут убить! Об этом
– Он и подумал, уверяю тебя. Но только это уже мое право – решать, как вести себя в такой ситуации. И я решила, что от судьбы не убежишь. И поход в ресторан должен состояться, раз он нужен Джиму… и тебе. Только не начинай снова нести ахинею о гремлинах. Никто ничем не жертвует, понятно? Просто каждый выбирает свой путь, и наши пути сейчас совпали. Кстати, хочешь, мы поедем по магазинам и купим тебе самое классное платье из имеющихся в наличии?
– Мелани!!
– Я уже много лет Мелани. Завтра ты идешь с Джеймсом слушать шум прибоя, пить шампанское и танцевать под звездами. И горе тебе, если брату не понравится вечер!
На так и не успевшую поужинать Алису коньяк произвел свое умиротворяющее действие. В какой-то момент ей показалось, что Мелани права, и она уже без возражений занялась обсуждением завтрашнего свидания и всесторонним анализом предыдущих пассий хозяина дома, о которых Мелани рассказывала с таким юмором, что соскучившаяся по нормальному женскому общению Алиса просто умирала от смеха, забыв обо всех своих невзгодах. Уже светало, когда с трудом ворочавшая языком Мелли побрела в свою спальню, а Гаевская рухнула на покрывало, да так и заснула, не раздевшись.
4
Время уже приближалось к обеду, когда Алиса смогла наконец открыть глаза. Ценой героических усилий ей удалось усесться на постели и частично восстановить в памяти начало и конец вчерашнего вечера.
Стараясь не делать резких движений, девушка осмотрелась по сторонам, и ее взгляд тут же наткнулся на опустошенную бутылку коньяка и пару фужеров, в которых плавали размокшие окурки. При виде свидетельств вчерашнего загула она тихо застонала и снова рухнула на подушки. Господи, почему ты не остановил меня вовремя? Ну почему я все время делаю что-то не так?! Она снова попыталась принять вертикальное положение, что не сразу, но все-таки удалось. Алиса снова огляделась вокруг и только тут заметила у изголовья собранную сумку – и вспомнила все, в том числе и свое обещание пойти в ресторан.
Медленно, стараясь не делать лишних движений, она вытащила из сумки полотенце и халат и, плавно распрямившись, побрела в ванную, уповая на то, что не встретит никого по дороге. Господь услышал ее молитвы, хотя в доме явно кто-то был. Внизу раздавались шаги и шумел пылесос. Похоже, Мелани решила навести порядок… Ну и железное же здоровье у сестрицы Джеймса, если после вчерашнего она как ни в чем не бывало может заниматься домашними делами!
Ледяная вода оказала свое отрезвляющее действие, и спустя несколько минут Гаевская уже была в состоянии передвигаться, не борясь с приступами дурноты. Она подошла к висевшему на стене зеркалу. На нее взглянуло лицо, хоть и носившее отпечаток неправедно проведенного вечера, но уже больше напоминавшее человеческий лик, чем взбитую подушку. Алиса бросила презрительный взгляд на свое отражение, ответившее ей тем же, и занялась приведением себя в порядок.
Спустившись вниз через полчаса, девушка уже выглядела вполне пристойно, хотя на душе у нее все еще скребли кошки. Тихо прошмыгнув мимо гостиной, откуда доносился шум передвигаемой мебели, она направилась было на кухню, но бдительная
– Привет, красотка, эк тебя после вчерашнего разобрало!
Та только виновато улыбнулась, пытаясь непослушными руками очистить обнаруженный на столе грейпфрут.
– Ладно, сядь, давай помогу, – смилостивилась китаянка, глядя на мучения своей новоиспеченной протеже.
В одно мгновение она очистила несколько сочных плодов и, засунув их в соковыжималку, протянула Алисе стакан живительного нектара. Пока гостья приходила в себя, Мелани скептически оценивала ее попытки с помощью косметики придать себе здоровый вид. Раз уж она решила стать для брата доброй феей, то волшебство будет по высшему разряду. И неумолимая сестрица Джеймса принялась за дело с энергией продюсера, обнаружившего в провинциальной девочке задатки кинозвезды. Она поволокла Алису на пробежку, затем – к приятельнице в бассейн, потом – в салон, где лично давала указания косметологу и парикмахеру, что сделать с развалившимся в кресле полуфабрикатом. Затем последовал легкий обед, состоящий из овощного салата и чашечки черного кофе, после чего путь их лег в примерочную, куда продавщицы принесли десяток платьев. Шокированная таким беспардонным диктатом, Алиса попыталась взбунтоваться, но Мелани с бесчувственностью палача заставила перемерить их все. В результате было приобретено изумрудно-зеленое произведение портновского искусства, от которого Алиса пришла в ужас. Нет, платье сидело на ней как влитое, но вот декольте и открытая почти до попы спина до такой степени не вязались с присущим ей стилем, что Гаевская почувствовала себя голой. Она попыталась втолковать это Мелани, но та заявила, что платье должно понравиться Джеймсу, а не ей.
Словом, бороться с таким стихийным бедствием, как мисс Вэй, было невозможно.
Таким образом, к семи часам вечера Алиса была готова «на все сто», по выражению Мелли. Ее медно-рыжие волосы, собранные на затылке, мягко струились по плечам, а кошачья зелень лихорадочно блестевших глаз еще больше подчеркивалась изумрудным шелком. Полная высокая грудь, открытая ровно настолько, чтобы подчеркнуть все ее достоинства, приковывала взор, а стройные ножки, красоту которых усиливали туфли на высоком каблуке, убили бы наповал любого мужчину.
Но Алиса ужасно стеснялась своего «голого» вида. Привыкнув ходить в брюках и свитере, она чувствовала себя какой-то третьеразрядной проституткой. Ужасные мучения доставляли ей туфли, каблуки которых своими размерами напоминали московскую телебашню. Стремясь сделать из Алисы конфетку, Мелани настояла на приобретении этого сногсшибательного кошмара, совершенно не желая считаться с тем, что та никогда не носила каблуков выше двух дюймов.
Чем ближе стрелки приближались к семи часам вечера, тем большее беспокойство овладевало ею. Забившись в угол дивана, она сомнамбулически смотрела на старинные часы, чувствуя, как от нервного напряжения сжимаются все ее внутренности.
Наконец пробило семь, и вместе с боем курантов перед ней появился огромный букет цветов, за которым угадывалась мужская фигура. Восторженно ахнув, Алиса подхватила это чудо флористики и взглянула на Джеймса сияющими глазами. Каскадер был великолепен: костюм подчеркивал его атлетическую фигуру, черная грива волос, аккуратно расчесанная, чуть касалась широких плеч. Взгляд его бархатных глаз восхищенно скользнул по лицу женщины и задержался на вырезе платья, оставив почти физическое ощущение прикосновения. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, привыкая к новому обличью партнера. Первым пришел в себя Джеймс.