Каскадер и амазонка
Шрифт:
Из письма Мелани Вэй:
Дорогой Энди!
Странная все-таки штука – наша жизнь: всю свою молодость и зрелость, когда хотелось мужской ласки, я пробыла одна, а теперь почувствовала себя нужной и счастливой. Спасибо тебе за все. Я до сих пор вспоминаю нашу поездку на озеро и твои слова, сказанные на прощание. Поверь, я бы многое дала, чтобы остаться с тобой, но пока что я больше нужна брату. Да и ты тоже не сможешь бросить Алису. Конечно, было бы
Скоро состоится премьера фильма, который брат назвал «Каскадер и амазонка». Они с Филом вне себя от волнения. Так что я поехала в Лос-Анджелес их поддержать. Разумеется, ребята показали мне фильм еще до официальной премьеры. Ты не представляешь: я плакала как ребенок! Может быть, Алиса посмотрит его и вернется к Джиму. Он говорит, что это единственная возможность поговорить с ней об их любви. Помоги ему, пожалуйста. В конце концов, мне бы хотелось видеться с тобой чаще, чем раз в три года. Мои бегонии все еще ждут твоего приезда, но чай начинает уже остывать…
15
Если бы Мелани знала, каких сил стоило Энди уговорить Алису посмотреть «Каскадера и амазонку», она бы непременно простила ему все прегрешения на сто лет вперед.
Битва титанов началась в тот момент, когда в новостях, которые пристрастилась по вечерам смотреть Алиса, дикторша начала вещать о премьере фильма известного каскадера и постановщика трюков Джеймса Вэя, который дебютировал в нем как автор сценария и режиссер. Сцепив пальцы в замок и прижав их к подбородку, Алиса с бьющимся сердцем слушала журналистскую болтовню. Вот замелькала «нарезка» кадров из фильма, где удивительно похожие на них актеры говорили о любви и боролись с гангстерами. Рекламный ролик закончился, и на экране появился Джеймс, дающий интервью журналистке.
Как же он изменился за эти три года, ахнула Алиса. Боже мой, у него же появилась седина! И взгляд стал совсем другим: раньше глаза походили на темные бесстрастные омуты, а сейчас на нее с экрана смотрел человек, в чьем взгляде грусть мешалась с пониманием, а залегшая между бровей складка говорила о многих испытаниях, через которые ему довелось пройти.
Алиса смотрела на любимого и не узнавала в нем того Джима, чьи объятия грезились ей по ночам. Одетый в темный костюм и белую рубашку, с аккуратно зачесанной гривой волос он был сама элегантность. Вэй чуть покровительственно отвечал на вопросы ведущей рубрики Джины Эдвайс, которая славилась умением задавать каверзные вопросы.
– Скажите, что побудило вас, известного каскадера и постановщика трюков, написать сценарий «про любовь»?
– Мне захотелось поговорить об этом чувстве на языке кино.
– Но это правда, что ваш сценарий основан на реальных событиях? И что женщина, которую вы спасли ценой собственного разорения, сбежала с вашим лучшим другом?
Алиса почти физически ощутила, как напрягся Джеймс, увидела, как потемнели и превратились в знакомые бездонные омуты карие глаза. Но он только слегка нахмурили брови.
– Да, фильм во многом автобиографичен. Что касается второго вопроса, то глупые
Он замолк, ожидая следующего вопроса, но Джина только мило улыбнулась и продолжила:
– Благодаря вам на голливудском небосклоне засияла новая звездочка, я имею в виду исполнительницу главной роли Маршу Черри. Вы будете ее снимать в новых проектах?
Джеймс улыбнулся, отчего морщинка на лбу разгладилась, а от глаз побежали веселые лучики.
– Марша – чудесный человек и прекрасная актриса. Что касается вашего вопроса, то я трудный в общении человек, и не знаю, захочет ли она сниматься у меня снова.
– А мы у нее спросим. Марша, скажите, пожалуйста, готовы ли вы участвовать в новых проектах мистера Вэя?
Камера сдвинулась в сторону, показав лицо актрисы, и Алиса поразилась ее похожести на себя в юности. Те же рыжие волосы, зеленые глаза и дерзкое выражение лица. Но больше всего ее потрясло то, какими глазами она смотрела на Джеймса. В них было столько обожания, что ошибиться в истинных чувствах девушки было просто невозможно. А он? И Алиса впилась глазами в лицо Вэя. Лучше бы она этого не делала, потому что Джеймс так откровенно любовался стоящей рядом красавицей, что у нее закололо сердце.
Всхлипнув, она вскочила и бросилась вон из дома.
Айдахо поспешил было за ней, но потом передумал и, сокрушенно покачав головой, вернулся к телевизору, где Марша произносила восторженную речь о том, как ей понравилось работать с такими мэтрами, как мистер Вэй и мистер Солано. Когда репортаж закончился, Айдахо пошел разыскивать Алису.
Она сидела на ступеньках лестницы и беззвучно плакала, по-детски вытирая нос рукавом свитера. У Энди защемило сердце от этого зрелища. Он молча присел рядом с девушкой. Алиса подняла на старого друга заплаканные глаза:
– Энди, скажи, за что мне все это?
– Детка, ну не надо так расстраиваться. – В голосе старика слышалось страдание. – Вэй просто решил показать всем, какая у вас была прекрасная любовь.
– Решил показать? – от гнева у нее высохли слезы. – Это что, цирк, что ли? Теперь эта соплячка пялится на моего Джеймса, а я должна это терпеть? Клянусь, что ближайшие полгода я не буду смотреть телевизор. И если ты вздумаешь хотя бы заикнуться о фильме и обо всем, что с этим связано, я тут же брошу тебя к чертовой матери. Я ясно выражаюсь? Что ты смеешься? Что я такого сказала, черт старый?
Тут Энди не выдержал и, стукнув кулаком по колену, захохотал во всю мочь.
– Детка, ты даже не представляешь, как ты меня порадовала! Я чуть было не поверил твоим заявлениям о полном равнодушии к Джиму! А ты, оказывается, его ревнуешь!
– Что? Кто?! Я?!! Да я плевать на него хотела. И если ты сейчас же не прекратишь ржать как сивый мерин, я так тебя огрею первым, что подвернется под руку, что мало не покажется!
Но развеселившегося Айдахо было не так легко успокоить. Весь вечер он хитро посматривал в сторону приятельницы и так многозначительно качал головой, что Алиса в конце концов не выдержала и, обозвав Энди «старым дураком», ушла к себе в комнату, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.