Карты судьбы
Шрифт:
Он взглянул на меня.
– Не послать ли нам принца туда же? Разумеется, под надежным присмотром. Пусть покажет свою доблесть.
Я молчала. Северная граница… Сколько солдат гибнет там каждый год…
– Не возражаете, леди?
Я только посмотрела на него.
– А что будет со мной?
– Ты останешься при мне. Если принц знает, что твоя честь и жизнь находятся в моих руках, он будет вести себя осмотрительно. А если ты пообещаешь…
– Я ничего не буду тебе обещать!
Драгар продолжал, словно его не прерывали:
– …не пытаться
– Что за дьявольские игры ты затеял, Драгар?
– Просто пытаюсь себя обезопасить.
– Но зачем тебе я?
Драгар поднялся.
– Поторопись с выздоровлением. Через два дня мы двинемся в путь.
– Зачем я тебе? – крикнула я в его спину. – Ты никому не сможешь отомстить – им нет до меня дела! Зачем я тебе?
Драгар обернулся на пороге.
– Ты меня забавляешь.
Нам дали увидеться перед самым отъездом. Неловкий долговязый подросток зашагал мне навстречу по хрустящим лужам. Я рванулась, но заметила, что Драгар наблюдает за нами, и поприветствовала брата сдержанно. Он окинул меня обеспокоенным взглядом.
– Ты здорова? Он не обидел тебя?
Мы молчали, глядя друг на друга. Нам было, что сказать друг другу, но мы и так знали, что, и этого было достаточно…
– Поторопитесь!
– Я хотел предупредить тебя… – заговорил, путаясь в словах, Рей, – чтобы ты была осторожна… осмотрительна с ним… ты понимаешь меня? Он может… может не проявить к тебе должного уважения… ты понимаешь меня?
– Да, – сказала я, и Рей замолчал, беспомощно дернув головой. Я понимала, что хотел сказать брат, не находящий слов от мальчишеского смущения. Драгар был известен не только военными победами…
– Пусть боги хранят тебя, – тихо сказал Рей, быстро, неловко обнял меня и зашагал к ожидавшим всадникам. Я с грустью смотрела ему вслед – даже если мы когда-нибудь встретимся вновь, мы уже не будем прежними, а значит, настоящая встреча нам не суждена…
Встретилась взглядом с непроницаемыми глазами Драгара, запахнула плащ и вставила ногу в стремя подведенного коня.
Драгар стремительно пересек комнату и склонился над рукой сидевшей в кресле матери. Я осталась у порога. Тяжесть темных занавесей, приглушенный свет, духота, сладкий запах воска…
Сельма поцеловала сына в склоненную голову, и Драгар с усталым вздохом опустился на пол у ее ног.
– Рад видеть тебя здоровой.
– Зачем тебе было ездить самому? – голос у Сельмы тоже низкий, хриплый, тщательно выговаривающий слова. – Не королевское дело гоняться по горам за перепуганным волчонком!
– Я не привык сидеть на одном месте, ты же знаешь, – лениво возразил Драгар.
– Зачем ты отослал его? Зачем не привез сюда, не отдал мне?
– Север – все равно что верная гибель, – беспечно отозвался ее сын. – А теперь – не хочешь поздороваться еще с одной нашей родственницей?
Сельма словно впервые обратила на меня внимание – до этого меня не замечали намеренно.
– И
– Ну, – сказал Драгар с усмешкой, – не заставляй меня думать, что ты ничего о ней не знаешь! Подойди, леди Ана!
Я сделала несколько шагов и остановилась на ковре у камина. Окинула взглядом окружавших Сельму женщин, заметила несколько знакомых лиц…
– Смотри на меня, высокородная принцесса!
Вздрогнув от хлесткости насмешки, прозвучавшей в слове «высокородная», я подчинилась. Сельма сидела в высоком массивном кресле, с укутанными теплым мехом ногами. За прошедшие месяцы она стала еще грузней, лицо заплыло, черные глаза в набрякших веках превратились в щелки. Пальцы, изуродованные ревматизмом, были унизаны перстнями и кольцами, поблескивающими в свете пламени камина.
– Итак, ты поймал и это отродье ведьмы и волка, – сказала Сельма, бесцеремонно разглядывая меня. – Что ты хочешь с ней делать?
– Еще не решил, – равнодушно сказал Драгар.
– Так отдай ее мне!
Я, не отрываясь, смотрела на эту обрюзгшую уродливую старуху, а видела молодую женщину, однажды ночью бежавшую из королевского замка, чтобы спасти себя и своих сыновей. Вряд ли она была старше меня…
– Что же ты оцепенела, принцесса? Или ты боишься меня? – Вкрадчивый хриплый голос ужасной старухи, а там, далеко внутри – яркость глаз и губ, лилейность шеи, счастливый смех…
– Мне жаль тебя.
Сказала я или подумала? Наверное, все-таки сказала, потому что Драгар вскинул изумленные глаза, разжал губы…
– Мне жаль, – продолжила я, словно про себя, – жаль ту, что была рождена для счастья, для любви, для поклонения – и потеряла все разом. Мне жаль твоих глаз, глаз ласковой лани, выцветших от горя и слез. Мне жаль твои нежные руки, что мыли, стирали, убирали, чтобы прокормить тебя и твоих сыновей. Мне жаль твоего младшего сына, умершего, потому что ты не смогла найти для него крыши и огня в дождливую ночь. Жаль твоего первенца, ставшего наемником и погибшего в чужой стране. Мне жаль того благородного лорда, что любил тебя и хотел сделать своей женой. Мне жаль тебя, потому что ты любила его, но отказала ему ради последнего сына. Ради короля. Да, ты сделала это! Ты вернулась и вернула на трон короля по праву. Но это не приносит тебе радости, ибо невозможно вернуться в прошлое, возвратить невозвратимое. И потому сейчас одно утешение твое – в мести.
– И мне – жаль тебя…
Взгляд в взгляд. Сверкающие, совсем не старческие глаза… Сельма резко встала и, неверно двигаясь на больных ногах, вышла. За ней, безмолвно и испуганно оглядываясь, поспешили женщины.
Я словно проснулась. И охнула, когда меня схватили за плечи и грубо, больно встряхнули.
– Что за представление ты устроила, ведьма!
Я с недоумением взглянула в близкие гневные глаза Драгара.
– Я не сказала ни слова неправды!
– Попробовала бы ты клеветать на мою мать! Зачем тебе вздумалось ее жалеть?