Карты рая
Шрифт:
— Может, сначала позавтракаем? — вдруг спросил Малыш.
Ему вспомнились обещанные буфетом пирожные.
— Может, еще и пообедаем? — сказала Дейзи, презрительно дернув плечом. — Давай лучше нарвем яблок. Это лучше всяких пирожных.
Малыш не был согласен, но не стал спорить. Будь он старше и искушенней в общих выводах, он знал бы, что люди по природе своей предпочитают то, что могли бы иметь, тому, что уже имеют. Набив карманы яблоками, он поторопился следом за Дейзи к лифтовой камере. Низкая тяжелая дверь подалась с натугой и скрипом.
— А
Повеяло подземным холодком. Два лифта поднимали на большие деревья, третий находился внутри и нужен был только для подъема на чердак. А вот назначение четвертого, в подвале, долго оставалось загадкой.
— Вниз, конечно, — ответила Дейзи. — Дензил говорил, что внизу пещера, а в ней живет дракон. Правда здорово?
— Дензил всегда врет, — сказал Малыш, привыкая к полумраку после яркого света.
— Ну, не всегда. Зато он много знает.
Это было правдой, но, к сожалению, побывав за пределами Тихой Долины, Дензил окончательно зазнался, и говорить с ним стало совершенно невозможно. Долину отделяла от остальной суши сплошная цепь непроходимых гор, и, каким образом Дензил попадал на ту сторону, оставалось тайной. Сам он, когда его спрашивали об этом, с важным видом принимался плести ерунду. К его чести будет сказано, он никогда не повторял два раза подряд одно и то же и иногда даже пытался свое вранье рифмовать.
— Вот этот, — решила Дейзи, показывая на один из двух ящиков, стоящих у входа.
Ящики напоминали старинные сундуки, деревянные и окованные железом. Еще два таких ящика стояло на чердаке, под соломенной крышей. Найдя замочную скважину, Дейзи вставила ключ. Потом с некоторым напряжением его повернула. Замок звучно щелкнул. В тот же миг из подземелья донеслось какое-то звяканье и тихое гудение.
— Пошли? — предложила Дейзи. — Надо только найти факелы.
— Тут есть, — сказал Малыш, недовольный тем, что Дейзи с самого утра во всем оказывалась первой. — Целых две связки.
Они зажгли по факелу и спустились вниз. Могло показаться, что было очень беспечно пускаться в неизвестность почти с пустыми руками, но ведь они выросли в долине, где-ничто-не-могло-случиться. И все-таки, перекидывая через плечо свою связку факелов, Малыш ощутил робость, когда лифт, поскрипывая и неровно двигаясь, начал опускать их вниз. А Дейзи была невозмутима.
Одна из стен шахты исчезла, и кабина остановилась. Впереди была пещера, продолжение которой скрывалось в темноте. Очень быстро забыв свои тревоги, ребятишки двинулись вперед.
— Ну и где твой дракон? — спросил Малыш.
Серые стены пещеры были неровными, в белесых потеках. Если чем тут и пахло, то не драконами, а сыростью, плесенью и пылью.
— Посмотрим, что будет дальше, — ответила Дейзи. Дальше пещера стала шире. Ее заливал ровный тусклый свет, идущий от больших округлых бугров, сплошь устилавших пол. Малыш не сразу сообразил, что бугры — это просто шляпки огромных приземистых грибов. Самый маленький из них был размером с
— Вот это да! — вырвалось у него.
Грибы росли от стены до стены, так что приходилось переступать со шляпки на шляпку. Они приятно пружинили под ногами. Выбрав особенно большую, Малыш прыгнул, заботясь только о том, чтобы приземлиться в ее центре.
Она подбросила его с упругостью хорошего батута. Дейзи что-то крикнула, но он не расслышал и, взлетая чуть ли не под потолок, взвизгнул от восторга.
Удовольствие закончилось быстро. Гриб лопнул, осыпав его светящейся пылью. Оступившись на скользком, Малыш шлепнулся задом во влажную труху. Под сморщившейся корочкой что-то противно захлюпало.
— Что ты говорила? — спросил он с опозданием.
— Я только хотела сказать, что он может лопнуть, — ответила Дейзи. — А теперь ты сам как гриб. Весь светишься.
Лица ее Малыш не видел, зато хорошо расслышал смех. Запах лопнувшего гриба был терпким, но приятным. Малышу даже показалось, что когда-то он уже ощущал его. Хотя скорее всего это были ложные воспоминания.
Грибная пещера заканчивалась развилкой. Они свернули направо. Попетляв, пещера вывела в зал, где огни факелов внезапно отразились в сталактитовом великолепии. Малыш даже открыл рот от удивления. Огни играли, отражаясь в хрустальном беспорядке колонн, беседок, лестниц и дворцов, необычно и ярко, и мерцание казалось частью какой-то скрытой от понимания гармонии. Казалось даже, что где-то играет неслышная для обычного слуха музыка.
Все это промелькнуло в один миг, и были это даже не мысли, а ощущения. Дейзи вдруг засмеялась и, шагнув вперед, закружилась в каком-то импровизированном танце. Смех отразился многократным эхом, огни бешено заплясали, и не было ничего, кроме смеха, музыки и огня. Это, конечно, было не так, но всему этому не нашлось подходящих слов.
Все закончилось, когда сорвавшийся с потолка обломок сталактита с грохотом упал, разлетевшись вдребезги. Дейзи замерла.
— Жует! — позвала она.
Ничего похожего на музыку не было, вместо этого раздавался неровный рокочущий гул. Новый обломок стукнул по полу, потом где-то в углу прогрохотала целая глыба.
— Бежим! — сказал Малыш.
Дейзи уронила факел. Малыш ухитрился поймать в темноте ее ладонь, и, не выбирая направления, они бросились вон. Позади что-то гремело, грохот нарастал, он гнал их дальше, в темноту — двух ребятишек, покинувших тихую долину, в-которой-ничего-не-могло-случиться…
Малыш не помнил, как они остановились.
— Это я виновата, — сказала Дейзи, садясь на какой-то камень. — Мне не надо было шуметь. И факелы я потеряла…
Малыш устроился рядом. Хлюпнув носом, Дейзи уперлась лбом в его плечо. Ничего в ней не осталось от прежнего гонора, и это было очень непривычно. Свободной от факела рукой Малыш осторожно обнял ее. Такого раньше не случалось. Раньше она была слишком крута для подобных слабостей.