Карты рая
Шрифт:
Он явно забавлялся. Веселые чертики плясали в его глазах.
— Правда, — произнесла Сато.
— Идемте.
«Ну а я что говорил?» — взглядом спросил Хейл. Следуя за торопливо семенящим хозяином, они прошли длинным коридором и оказались в зале, центр которого занимал шар диаметром метра в четыре, оплетенный массой проводов и трубок, подключенных к каким-то контейнерам и приборам. Открытая дверца демонстрировала его неясные недра.
— Вот он, — сказал Торвальд, обводя сооружение широким жестом. — Эта сфера и есть «электронный рай».
— Ну что тебе сказать… — произнес Хейл,
— Не в размерах дело, — нетерпеливо прервал хозяин. — При чем тут размеры?
— А как он действует?
— Внутри установлена система сенсорных, оптических и прочих датчиков. Плюс имитаторы ощущений. Есть сканер подсознания, который помогает сублимировать мир, в котором вам хотелось бы очутиться. Остальное происходит само собой.
— И эта система безотказно действует на всех?
— Могут найтись люди с неустойчивой психикой, — сказал Торвальд. — Но пока таких случаев не было.
— Не было?
— Не хотите ли попробовать сами?
— Моя психика под сомнением, — сказал Хейл. — Ты не хочешь попробовать, Сато?
— Зачем? — спросила она.
— Тебе будет очень интересно, — быстро проговорил изобретатель, все время с любопытством на нее поглядывая, но избегая встречного взгляда.
Сато пожала плечами. Хейл что-то соображал.
— А если я тебя об этом попрошу? — заинтересованно спросил он вдруг. — До сих пор я тебя ни о чем не просил. Не так ли?
Сато ответила непонимающим взглядом.
— Зачем тебе это нужно?
— Я просто прошу. — Хейл вдруг скорчил умильную мину.
Она пожала плечами:
— Если тебе так хочется…
— О! Будь любезна.
— И что мне надо сделать?
— Почти ничего. — Хозяин быстро нажимал на своем браслете какие-то клавиши. — Раздеться за ширмой, войти внутрь, расслабиться, ничему не мешать, попытаться представить, где ты хочешь оказаться. И все случится само собой.
Расписанная аллегорическими узорами ширма уже раздвигалась у входа в шар.
— Однако! — произнес Хейл, когда Сато скрылась. — Как же ты предусмотрителен! Когда я был тут в прошлый раз, ты продемонстрировал мне только каркас. Это первый такой агрегат?
— Нет, — ответил Торвальд, почему-то смешавшись. — Есть еще два.
— А! — сказал Хейл. — Так у тебя целых три рая! Кстати, кроме топлива мне нужен кое-какой мелкий ремонт. Так что, пока девушка будет гулять по кущам, давай им займемся.
— Ты просто перечисли мне, что тебе надо, а я дам команду.
— Нет уж, — сказал Хейл. — Этим займусь я сам.
— Ты будто мне не доверяешь?
— Ну ты ведь помнишь, я всегда был таким.
— Недоверчивым?
— Нет, что ты! Это просто дурная привычка.
Во время разговора Хейл беспокойно оглянулся на неподвижный шар, где среди сплетения проводов и невидимого пульса электронных импульсов рождался рай.
«За решетчатым окном темнело небо, — читал старый букинист, — пылал огонь в растопленном камине, и пробивалась между туч первая, самая яркая из звезд.
— Люди не любят волков, — сказал зверь, — и у них есть на это причины. Это правда, что волки
— А что значит «дьявольское»? — спросила Дейзи. Волк поднял голову.
— А я думал, что это сможешь мне объяснить ты, — сказал он. — Ты ведь человек.
— Ну и что? — сказала Дейзи. — Не я ведь это придумала. Волк снова сложил голову на лапы.
— Да, конечно, госпожа. Люди убивают волков и считают, что делают это во имя добра. Так случилось и с моей стаей. Однажды люди ближайшей деревни решили покончить с нами. Как-то утром, созвав охотников из соседних деревень, они устроили облавную охоту. Мы, волки, часто чувствуем приближение беды как запах. Так было и в тот раз. Я почувствовал беду прежде, чем послышались звуки рожков, лай собак и треск колотушек. Люди окружали нашу стаю, построившись цепью и перекликаясь, чтобы не оставить щелей для бегства. И им это удалось. Почти. Я не буду рассказывать, госпожа, как они убивали взрослых и щенков, как травили каждого сворой в десяток псов, как, растягивая удовольствие, мучили раненых. Я скажу только, что мне удалось бежать. Я отделался очень легко, госпожа, немного крови и немного шерсти…
— А как ты попал, — перебила его Дейзи, — к этому сумасшедшему волшебнику?
Я остался один, скрывался в лесах, не смея подать голос и обходясь случайной добычей. Слушая доносящиеся со стороны дороги голоса людей, я часто хотел напасть и попробовать их крови, даже если бы это был последний в жизни глоток. У вас, людей, это называется местью. И однажды я устал скрываться и вышел из лесу навстречу первому попавшемуся человеку. Но наткнулся не на простого человека, а на волшебника, которому пришла мысль обзавестись слугой в образе зверя. Он произнес какое-то заклинание, и я последовал за ним.
— Почему?
— Ну, он ведь подчинил меня магией, — неохотно объяснил волк. — Это было не последнее из его заклинаний. Он научил меня говорить, ходить на задних лапах и делать многие вещи, на которые способен только человек.
— А почему он не нашел просто человека? — спросила Дейзи. — Зачем нужно превращать в слугу волка?
— Это уже надо спросить вас, людей, — ответил волк. — В самом деле, отчего вам так нравится заставлять зверей делать то, что делаете сами? Ведь не только волшебники любят это.