Картограф
Шрифт:
– Пойду я, пожалуй, – усталым голосом то ли сообщил, то ли попросил разрешения староста. – Деревеньку огляжу, людишек успокою.
Он поклонился и ушёл, по сути, так ничего не прояснив. Хотя, если пораскинуть серым веществом по округе, получается довольно бесхитростная картина. Шахтёрам настоиграло ковыряться в своих забоях, и они решили немного поправить материальное положение на большой дороге.
Ключевое слово «немного». Вряд ли колхозники перевозили золотые слитки, а того, что перевозили, шахтёрам надолго не хватит. Значит,
Во-первых, здесь ничего нет. Ну, почти ничего. Золота точно нет. Во-вторых, куда бы они не направлялись, Самара им не по дороге. И ещё, в ней, в Самаре, две тысячи злобных драгунов, которые из охреневших горняков настругают мелкий-мелкий фарш, а потом ещё и его покрошат. Это, в-третьих.
Какой вывод?
Сидим здесь и не дёргаемся до прибытия правительственных войск.
Я изложил господам офицерам свои соображения по этому поводу, аргументировав их ещё и тем, что если к облаве на этот военно-морской десант из таинственных каменоломен присоединится отряд из… я закашлялся и потыкал пальцем в то место на карте, где, согласно масонским планам, должен был быть построен серокаменный город Тольятти.
– Бахметьевский острог? – недоверчиво произнёс подпоручик. – Кого ж они на облаву отравят? Их там самих дюжины две, не боле.
Вот оно как, Михалыч! Ставрополя-на-Волге ещё нет. А это что значит… это значит, что одна тысяча семьсот тридцать седьмой год у них здесь пока что не наступил?
А что нам это даёт?
Глава 14
Штоф довоенного вина и тайные знаки постных блинов.
Ставрополя-на-Волге ещё нет. А Бахметьевский острог уже есть. Это означает, что тысяча семьсот тридцать седьмой год у них здесь наступил, или нет? Татищев он что основал? Бахметьевский острог или Ставрополь-на-Волге? Вроде бы всё-таки Ставрополь… Ну да… У нас, когда говорят про Татищева, всегда говорят, что он Ставрополь-на-Волге основал. Ни про какие остроги при этом не упоминают.
И чё делать? Спросить у господ офицеров про Василия Татищева? Как его, кстати, по отчеству? Ну, спрошу, а они спросят у меня, зачем мне, и что я отвечу? «Хочу догадаться какой у вас тут сегодня год?» Не смешно.
Да и что это мне даст, если догадаюсь?
Интересно, а Пётр Первый уже умер, или ещё правит? Как это потехничней узнать, и не подставиться? Сначала я добросовестно искал способ это выяснить, правда, в голову ничего умного так и не пришло. Мысленно махнув рукой, типа не срочно, ещё успею, я решил развлечь себя обретением новых знаний:
– Роман Елизарыч, я думаю, до обеда на нас всё равно не нападут, кто бы это ни был. Давай-ка ты, пока есть время, меня своей мензуркой пользоваться научишь.
– Не мензуркой, а мензулой! – наставительно произнёс поручик.
– Да я знаю, прикалываюсь просто.
– Что делаешь? – нахмурился поручик.
– Шучу. Мензурка – это
Старинов с Раковым переглянулись, и Раков спросил:
– Предлагаешь, выпить для храбрости?
– Я не трус, но я боюсь! – улыбнувшись во все тридцать два зуба, сообщил я.
Эти двое снова переглянулись. Заподозрив не ладное, я быстренько прокомментировал сказанное:
– Парни, это тоже шутка, а то ещё, чего доброго, и вправду подумаете…
Старинов посмотрел на меня как на блаженного и спросил:
– Так ты что предлагаешь сделать? Прибор достать или всё-таки выпить?
– Я бы, конечно, предложил бы достать приборы и выпить, а то вдруг без поллитры не разберёмся. Да ещё я тут опрометчиво пообещал показать, как водку на палец наливают. Но, с другой стороны, кто же с утра-то пьёт? Хотя, у нас же и не утро уже. Я смотрю, время сильно за полдень, так что, наверное, по писят капель уже можно.
В целом офицеры согласились, что пить, так чтобы прямо пи-и-ить, действительно ещё рано, но употребить всего-то по пятьдесят капель, в принципе, уже не возбраняется.
Старинов хитро прищурил глаз и задал коварный, по его мнению, вопрос:
– А ты собираешься нам каждому ровно по пятьдесят капель накапать? Мензурки-то у тебя нет. Или всё же найдётся и она? Ты, Андрей, столько сюрпризов, нам преподнёс, что вот нисколько не удивлюсь, если и впрямь сыщется.
Я не стал обманывать людей, которым предстояло стать моими, если уж не друзьями, то уж спутниками-то точно. Ну, на ближайшее время. В общем, обманывать я их не стал и сказал, вот как есть, прямо:
– Нет, господа, по пятьдесят капель я отсчитывать не буду. Это вообще такое… образное выражение. Означает: выпить, но понемногу. Совсем чуть-чуть. И это… я же вам обещал на палец налить? Вот давайте, и налью.
Ещё не закончив фразу, я уже собрал на своём краю стола все три кружки и потянулся за бутылкой. Последняя только делала вид, что имела прямоугольную форму, на самом же деле была косая, кривая и неровная, да в добавок ещё и запечатана каким-то не особенно качественным парафином. При этом при всём вмещала она никак не меньше литра. Предположительно – штоф.
Как правильно вскрывать подобные ёмкости, я не имел никакого представления, поэтому чтобы ненароком не осрамиться, передал поручику право стать первооткрывателем бутылки с «живой водой». У меня в мультитуле, разумеется, имелся штопор, но в данном случае он был бесполезен, потому как для подобного варианта закупорки сосудов не подходил совершенно...
– Ну-ка, Елизарыч, давай, выпусти джина! Как командир имеешь право быть первым! – произнёс я, протягивая ему запечатанный сосуд.
Степень удивления у Ромы характеризовалась словами «выкатил шары»: