Картак
Шрифт:
На главной улице в полутора десятках метров от моего лежбища собралась гомонящая толпа, во главе которой был тот молодчик с граблями и какая-то деваха, кружащая возле него. Этот парень что-то втирал окружающим. Несколько минут пояснений на высоких тонах и большинство собравшихся, сплюнув на землю, опустило оружие и пошло по домам. Несколько человек осталось стоять посреди улицы и наблюдать, как подошедший с топором внушительный дядька сначала что-то резко крикнул девчушке и, дернув ту за руку, спрятал ее у себя за спиной, а затем обратился к молодчику с граблями. Короткий диалог и тут лицо дядьки как-то раздувается,
— Поздно батенька… — Выдал я шепотом и тут же заткнулся.
Фух. Вроде никто не услышал, слишком все заинтересованы спектаклем….
— Ласька! Я тебе чего сказал, а? Почему не дома? Ану подь сюда! — Дернул девушку за руку подошедший отец. — Я с тобой потом разберусь… Чего тут происходит?
— Папка, Хима вора гнал, который у нас одежку воровал… — Попыталась сказать из-за спины девушка.
— Цыц тебе! — Оборвал ее отец. — Не болтай чепухи!
— Да правда это! Он с веревки штаны снимал. — Вклинился юноша. — Я схватил грабли, что в сеннике и…
— В сеннике? У том, что подле веревок? — Уточнил мужчина.
— Ага, так вот, схватил грабли и…
— А чего это ты в моем сеннике делал? — Нахмурился мужчина, а затем взглянул на притихшую за спиной дочь. — Погоди…. Так это, Ласька с улицы прибежала… и ты в сеннике…. Ах ты сукин сын! Ану подь сюды! Щас я тебе всыплю!..
— Дядь Ман, да я мимо проходил… — Начал пятиться парень.
— Мимо он проходил! Да Ласька небось помешала-то пройти, да? Ану сюда поди ирод! Кому сказал!..
И смешно и грешно — именно так я себя чувствовал, когда наблюдал за тем, как молодой парень с граблями убегает от взрослого мужика с топором. Это представление опять собрало небольшую кучку зрителей, но часа через полтора селяне начали рассасываться по домам. Рисковать растревожить «улей» еще раз я не стал. Просто стянул для комплекта рубаху и упер петуха из удачно подвернувшегося мне по дороге курятника. Ужин у нас с маленьким песцом в этот вечер был вкусным… но пресным.
Следующие несколько дней были похожи один на другой. Я пробирался под покровом ночи в поселок и изымал «плохо лежащие» вещи. Так я обзавелся неплохой одеждой, сменив простые штаны и рубаху на приличную жилетку, куртку с капюшоном и кожаные штаны со шнуровкой. Обзавелся неплохими сапожками и заплечной сумкой, в которую пришлось переложить свои пожитки. Да, мои пожитки увеличили свой объем. Клинок, доставшийся мне от Детей леса, тоже пришлось переложить туда, иначе он сильно надавливал мне спину, когда я нес сумку на себе. Просто все оставить в вакуумном рюкзаке можно конечно, но тогда под одеждой у меня появлялся нехилый горб, а сама одежда становилась очень уж неудобной, да и ворот сдавливает горло от этого.
С крылатым песцом у нас получился отличный тандем. Эта маленькая серая бестия еще не могла летать, зато носилась по округе быстрее пули. Но когда нужно было сторожить вещи, животина прилипала к рюкзаку с вещами как приклеенная, и дожидалась моего возвращения. Вообще у меня сложилось чувство, что песец меня понимает. Звучит дико, но он никогда не бесился, если
Животное от испуга стало носиться по полю, а песец как приклеенный сидел у нее на горбу и весело попискивал. Я чуть не помер, валяясь на траве и хохоча во всю глотку. Тогда я первый раз получил подтверждение о необычности моего зверя. Животное, которое он оседлал, пробегало минут пять, а потом просто свалилось на землю. Когда я подошел к нему, оно уже не дышало и смотрело вдаль остекленевшими глазами, хотя на вид было вполне цело, только его шкура немножко поцарапана когтями или клыками песца. Задушить его мой питомец не смог бы, слишком разные весовые категории у них. Это могло значить только одно — у песца есть яд.
Дорога вилась среди полей, перемежаемых лесом, петляла среди холмов и пересекала ручьи, иногда присоединяя к себе своих товарок или вливаясь в какую-нибудь деревушку. Она становилась все шире, утоптанней, обзаводилась отметинами от путников, прошедших по ней — кострами, удобными расчищенными полянками или облагороженными водоемами. При этом лента дороги оставалась одинокой, практически безлюдной, и только вблизи деревень она ненадолго оживала, пока сумерки не скрадут с нее всех путников.
Мое мирное путешествие закончилось на пятой деревне. За прошедшее время, я сносно научился понимать язык людей, хотя сам еще не мог связать и предложения, а заодно немного изучил быт. Самым удивительным открытием для меня стало назначение рукотворных прудов с «хаткой бобра» посередине. Никогда бы не подумал, что это своеобразный загон для ездовых животных. Я конечно видел в деревнях телеги, даже один раз удалось посмотреть, как в такую запрягают быка, но вот то, что я увидел у пятой деревни просто не укладывалось в голове… У меня сначала случился когнитивный диссонанс или разрыв шаблона… хрен знает как назвать, но когда цепочку здоровых телег тащит просто огромная черепаха с паланкином на своем панцире, то думаю у других моих земных собратьев было бы так же.
Эта черепаха с караваном телег на хвосте заехала в деревню, где от нее отцепили груз, сняли паланкин и отвели к рукотворному водоему. Там ее ничем не привязывали, нигде не закрывали, она просто спустилась в воду и плавала, временами залезая на островок.
Но её размер не самое главное. На панцире у нее находились костяные отростки похожие на голые ветви деревьев. Именно за них крепили паланкин. Морда черепахи была немного жутковатой — на носу тоже находилась пара наростов, как у носорога, рот больше походил на птичий клюв, с небольшим загибом вниз верхней «губы». Глаза были зелеными, а на солнце так вообще становились просто изумрудными. Хвост заканчивался чешуйчатыми наслоениями вплоть до самого кончика, а здоровенные лапы, под кожей которых перекатывались бугры мышц, казалось способны раздавить человека, как таракана.