Картак

Гераклион А.

Между зубцами стены показалось первые два бревнышка прислоненной лестницы. Зашевелились воины, спрятавшиеся от стрел за зубцами, отталкивая лестницы вбок. Слишком длинными те были, чтобы оттолкнуть их от себя и опрокинуть. В волнах накатывающих криков добавилась нота страха падающих в пропасть солдат.

Вот появились еще одни "рога" лестницы, затем еще и еще. Защитники продолжали с остервенением сталкивать лестницы, но уже не так успешно. Кто-то получал стрелу и вываливался за стену, кто-то просто не успевали столкнуть лестницу, вступая в схватку на мечах. Среди зубцов стали появляться новые очаги сражения.

Мазэмцы лезли наверх с какой-то дикой упёртостью, невзирая на мелькающие над головой

стрелы и клинки, даже падающие сверху солдаты не могли остудить их горячие головы. Их становилось все больше и больше, они как муравьи заполонили практически все пространство терассы со стороны моста. Теперь нашим стрелкам приходилось бить поверх их голов, чтобы не задеть своих.

Мне пока еще не пришлось вступить в бой, там и так было тесно от солдат, которые стояли насмерть и пока еще не пропустили ни одного противника. На какое-то время установилось равновесие, враги не могли пробиться на стену и их движение по мосту замедлилось, а наши не могли нормально атаковать подходящих к стене, не попав при этом по своим.

Напряженное ожидание в преддверие движения чаши весов нарушило какое-то странное движение, происходящее с потоком огоньков на мосту. Зажженные метателем пятна остались позади, поэтому рассмотреть происходящее толком не получалось.

– Началось...
– Проскрипел старик.

Я сначала не понял, что началось и не стал заострять внимание на старике, повернувшись обратно к мосту. Теперь уже отчетливо виднелся поток факелов разделенный на две части, который обтекал пустое пространство в середине строя. В этом месте появилось бардовое свечение, которое высветило около двадцати человек держащих в руках огромное бревно с ручками. Этот громадный таран будто наливался изнутри угрожающим светом, который становился всё ярче и ярче, пропорционально увеличивая страх в душе и загоняя сердце всё ближе к пяткам.

Казалось, будто на мосту включили прожектор, настолько свет резал глаза, хотя маги не обращали на него никакого внимания. В одно мгновение свечение резко погасло, а из кончика бревна, направленного на крепость, вырвался луч. Странный, поначалу медленный, но всё набирающий скорость, он двигался всё быстрее и быстрее.

– Не вмешивайся.
– Каркнул сквозь крики сражающихся старик. Наверно это Макезе или Тою, иначе кто еще мог вмешаться? Потом он начал производить какие-то манипуляции руками и беззвучно зашевелил губами. Со стороны он походил на сумасшедшего старикашку, сбежавшего из психбольницы. Только у таких не стекает с рук легкая дымка, которая стелется по камням и спадает вниз по стене.

Все это заняло какие-то мгновения. Напряжение стало ещё сильнее, даже лицо Тоя заострилось, хотя казалось, что дальше уже некуда. Луч врезался в ворота, послышался низкий грохот и вся дымка, стекающая с рук мага, расцвела красным цветом. Наступление на стены не прекращалось, никому из простых солдат эта магическая пикировка казалось не мешала, только на мосту светящаяся река все так же текла в два потока, давая дорогу лучу.

Вдруг луч резко погас, дымка перестала светиться, хотя никуда не пропала. Маг все так же беззвучно шевелил губами, испуская ее с рук. И не зря, передышка оказалась короткой. Бревно снова начало разгораться, и снова потом появился луч.

– Метатели, огонь по холлам!
– Закричал Той.

Твою мать! Так эти ребятки, держащие бревно, оказались вейгами. То-то у них артефакт такой интересный есть.

Полетели огненные шары на артефактчиков, но, как и ожидалось, не причинили ни малейшего вреда. Над холлами появилась защита зеленоватого цвета, которая выглядела как крыша флигеля, и она успешно скидывала снаряды в пропасть.

Все бы ничего, мы бы наверно продержались так очень долго, но люди у нас были не бесконечны. На десять тысяч войска противников приходилось

чуть меньше тысячи защитников крепости. Люди сражающиеся за стену уставали, им на смену приходили более свежие, стоящие в резерве, но этого было недостаточно. Они не бессмертны, и на каждого нашего убитого пусть приходилось около десятка поверженных противников, но это очень мало. Если маги ничего не придумают, то до рассвета мы вряд ли доживем. Это понимал даже я...

Небо над противоположным краем разлома, где находилось основное войско мазэмцев, начало темнеть. Казалось бы, куда уж больше, и так ночь на дворе. Однако это не фигуральное выражение, над ними действительно сгущался какой-то мрак. Что-то такое кисельно-вязкое, как горячая смола, растекалось над головами противника. Среди громких криков и лязга металла появился новый звук - мерное гудение, как будто включили большой трансформатор. Вся эта субстанция разрасталась и разрасталась, пока не закрыла от нас все огоньки на противоположной стороне. А потом она пришла в движение. И направилась в сторону крепости, вытягиваясь в струю и поглощая бегущие к нам огоньки.

– Макеза!
– Закричал старик.
– Держи таран. Он поддается чарам рассеивания и отражения...
– Дальше я слов старика не расслышал, так как гудение стало громче, и слова терялись на его фоне.

Этот мрак уже преодолел половину пути до крепости, когда прямо в него угодил огненный снаряд метателя. Резкая вспышка от удара по мосту подсветила снизу эту субстанцию, которая на деле оказалась никакой не смолой. Это было скопление каких-то маленьких объектов, прямо рой пчел.

"Точно! А гудение это жужжание тысяч крыльев" - догадка резко вспыхнула у меня в голове. Я даже обрадовался поначалу тому, что неизвестное стало известным. Только радовался недолго - если этих пчелок или что там летит, так много и сделаны они магией, то это не есть гуд. От этого прозрения радость как ветром сдуло, а детектор приключений сжался до такой степени, что им проволоку стальную можно перекусывать.

Рой насекомых был уже в десятке метров от стен, когда на его пути появилась тускло светящаяся сеть из мелких электрических разрядов. Огромная жужжащая туча врезалась в неё с громким треском, искря как бенгальский огонь, и стала нарезаться на мелкие кусочки. Вся та труха, которая оставалась от насекомых, лавиной начала сыпаться на забирающихся по лестницам мазэмцев. Это немного замедлило их и позволило нашим воинам передохнуть, правда не очень долго. Туча все втекала и втекала в ловушку, оставляя после себя мелкое крошево. То тут, то там сеть иногда "рвалась" и одному-двум насекомым удавалось пробиться сквозь нее. И тогда кто-то из воинов с диким криком начинал биться на земле, пытаясь сорвать с себя жужжащую тварь, или падал вниз, срываясь со стены.

Когда первые насекомые прорвались, свет от разрядов помог разглядеть их во всей красе. Походили эти твари на здоровых жуков-скарабеев с шипастым раскрытым панцирем, из-под которого били по воздуху полупрозрачные крылья. Их жвала начинали светиться голубым, когда тварь прилеплялась к человеку. Размером с человеческий кулак, эти твари молниеносно нападали на защитников и мгновенно вгрызались в незащищенные части тела солдат.

Самое ужасное зрелище было, когда один такой жук вцепился в лицо воина, который стоял недалеко от нас. Его крик буквально захлебнулся от брызнувшей с лица крови. Но то, что он сделал, я никак не ожидал увидеть. Солдат сначала пытался отодрать тварь руками, но не смог. Быстрым движением извлекая кинжал, он коротко взмахнул им, а затем воткнул себе в лицо, пригвоздив тварь к своей голове. Несколько долгих мгновений эта композиция стояла неподвижно, а потом рухнула, не подавая никаких признаков жизни. Только струйка крови стекала из-под капюшона кольчуги на камни крепостной стены.