Карта монаха

Дейч Ричард

— Nascentes morimur. Рождаясь, мы умираем.

— Так ты здесь, чтобы за меня помолиться?

— Нет, чтобы тебя убить, — без единого намека на эмоцию ответил Симон.

Такой тон был Джулиану очень хорошо знаком.

Он рассмеялся от всей души, расхохотался в полный голос… словно гром прогрохотал.

— Ну конечно же, — ревел он, вытирая слезы, выведенный юмором ситуации из типичного для себя транса. Он даже прослезился. — Наша кровь.

Судно все сильнее кренилось вправо, надпалубные сооружения застонали, словно выдергиваемые

из привычных мест и раздираемые на части безжалостным морем.

Джулиан наконец отсмеялся и решил вернуться к главной теме. Наклонившись, он поднял золотую шкатулку с того места, где она лежала, — возле стены. Его приводило в восторг создавшееся положение — он чувствовал себя полным могущества, настоящим пупом земли. Но, приглядевшись, он заметил, что замочная скважина изменилась.

Джулиан смотрел на шкатулку, на гладкий металл на месте скважины.

— Что ты сделал?

— Шкатулку больше никогда не откроют.

— Открой ее.

— Невозможно, — покачал головой Майкл.

— ОТКРОЙ ЕЕ! — завопил Джулиан, что было силы тыкая дулом пистолета Майкла в висок.

— У меня нет ключа, — спокойно отвечал тот.

— Нет, есть. Не может быть, чтобы не было. Она должна была отдать тебе ключ.

— Нет, он у Женевьевы. Ты ведь убил ее, помнишь?

Джулиан посмотрел на Майкла и, не произнося больше ни слова, направил оружие на Стефана и выстрелил. Пуля попала Стефану в ногу. Споткнувшись, тот покатился по палубе.

— Открой, — чуть слышно повторил Джулиан.

Майкл повернулся к отцу. Тот лежал, держась за ногу и почти теряя сознание от боли, но нашел в себе силы покачать головой.

— Нет, Майкл. Не делай этого.

Опять прогремел выстрел, на этот раз пуля попала Стефану в здоровое плечо.

— Открой шкатулку, — шепнул Джулиан.

Стефан закрыл глаза. На плече у него уже расползалось пятно крови. Он продолжал качать головой.

— Не могу, — честно сказал Майкл.

Сердце у него разрывалось при виде медленной казни, которой подвергается его отец.

— Открой шкатулку, — еще тише прошептал Джулиан.

Вновь подняв пистолет, он выстрелил опять, на этот раз в верхнюю правую часть груди Стефана.

Майкл оставался неподвижен, в этот момент он чувствовал себя так, будто стреляют в него.

Джулиан бросился к Стефану. Тот почти не двигался. Убийца приставил пистолет ему к голове.

— ОТКРЫВАЙ ШКАТУЛКУ!!! — закричал Джулиан, окончательно утратив самообладание.

Майкл в ужасе наблюдал, как Стефан, изрешеченный пулями, цепляется за жизнь. Его глаза за полуопущенными веками были устремлены на Майкла. Их взгляды встретились.

— Прости, — шепнул Майкл.

И Джулиан спустил курок пистолета Симона. Майкл в ужасе вздрогнул. Ему казалось, что это он сам — палач своего отца.

Но, к всеобщему удивлению, выстрела не последовало. Обойма оказалась пуста.

Майкла обуяла ярость. Бросившись на Джулиана, он обрушился на него с кулаками, начал бить

о стенку. Шкатулка упала на землю к их ногам. Майкл метелил Джулиана, загонял кулак тому в тело, с каждым ударом ломал ребро. Джулиан пытался отбиваться, но напрасно. Майкл все больше распалялся. И Джулиан рухнул. Но Майкл не остановился; схватив незаряженное оружие, он высоко размахнулся, чтобы нанести смертельный удар. И уже когда его рука пошла вниз, перед тем как всей его ярости и боли воплотиться в этот последний убийственный удар, кто-то остановил его, помешал отнять у человека жизнь. Это был Симон. Он не дал Майклу убить брата.

Покачав головой, Симон мягким движением забрал у Майкла пистолет и отбросил в сторону.

— Майкл, — тихо произнес он. — Займись отцом.

Майкл нехотя встал. В самый тот миг, когда он подоспел к Стефану, в помещение хлынула вода. Корабль уже больше чем на три четверти ушел под воду. На корме плескались волны, поднимаясь все выше и выше.

Симон смотрел на корчащегося на полу брата, на его избитое, окровавленное лицо, и чувствовал одно лишь отвращение.

— Спасибо, — шепнул Джулиан распухшими, потрескавшимися губами.

Схватив швартовный трос, Симон связал Джулиану ноги.

— Теперь я понимаю, почему Женевьева скрывала от тебя и меня твое истинное происхождение. Зная меня, она боялась, что я тебе как-нибудь наврежу, и хочу тебе сказать… — Он помолчал. — Ты мне, может быть, и брат, и все же… это не помешает мне сделать то, что я собираюсь.

— Ты не убьешь меня.

Симон лишь улыбнулся. Сделав несколько витков веревкой вокруг туловища Джулиана, он обвязал тому шею петлей. После этого перевернул на спину и связал руки спереди. Теперь проповедник лежал обездвиженным на тиковой палубе корабля. Поднявшись, Симон крепко привязал другой конец стопятидесятифутовой веревки к палубному ограждению. Его брат оказался намертво прикручен к своему любимому кораблю.

— Если на тебя снизойдет благословение, если шкатулка наделила тебя вечной жизнью, если ты каким-то образом сумеешь вылечиться от ран и обрести вечность на земле… — помолчав, Симон улыбнулся, — что ж, в таком случае ты будешь размышлять об этой вечности в глубинах океана, в мире вечного мрака, в полном одиночестве, где твое тело будет раздавлено, а легкие — жаждать глотка воздуха… в мире, где твой крик никто не услышит. Надеюсь, ты не умрешь. Желаю тебе обрести твою вечность.

«Божий глас» тонул с неумолимой скоростью. Вода бушевала в коридорах, билась о верхние перила. Водовороты уже закрутились вокруг Майкла, когда он склонился над умирающим отцом.

Борясь с болью, Стефан поднял взгляд на Майкла.

— Чертовски болит.

— Не шевелись. — Схватив сумку, Майкл с помощью косынки наложил давящую повязку Стефану на ногу.

Проверил рану на груди, но не смог понять, задеты ли жизненно важные органы.

— Нужно уходить с корабля.