Карта монаха
Шрифт:
— Конечно.
Оба знали, что все объясняется не так просто.
— Послушай, когда я от дал тебя чужим… — Келли продолжал рисовать, слова давались ему с трудом. — После смерти твоей матери…
— Ничего. — Майкл улыбнулся. — Ты поступил правильно. Сент-Пьеры были отличными родителями — о лучших и мечтать нельзя… Без обид.
— Никто и не обижается. — Келли посмотрел на Майкла, с гордостью за этого человека. — Они хорошо сделали свое дело. — Некоторое время Келли молча рисовал. —
— Все в порядке. — Майкл улыбнулся.
Он понял, что отцу неловко откровенно говорить о своих чувствах.
— Ничего не надо объяснять. Но одну вещь я хочу понять. Моя мать…
Келли улыбнулся.
— Она была молода и очень напугана. Она была красивая и упрямая. — Взгляд Келли стал рассеянным. — Она была… умница, она была моим лучшим другом. Господи, если бы мы только знали, когда наступают лучшие минуты нашей жизни, мы бы обращали на них больше внимания…
Майкл промолчал; он прекрасно понял, о чем говорит отец.
— Когда выяснилось, что она беременна, мы пришли в ужас. Но она больше всего на свете хотела, чтобы ты родился. Мы представления не имели, на что будем жить, но решили, что как-нибудь справимся. И настал день, когда после всех страхов и боли она держала тебя на руках. Ты был последним, что она увидела в своей жизни, и в то же время самой большой ее радостью. Я ни разу не видел ее такой… счастливой, как в этот момент. — Келли поднял глаза на сына. — Потому что появился ты.
Майкл молча смотрел на отца. Он знал, что испытываешь, потеряв любимую женщину, ту, благодаря которой жизнь обретала смысл, которая была источником всякой надежды и радости, озаряла собой каждое новое утро. Рядом за столом сидел человек, который прошел через этот кошмар трижды и все же нашел в себе силы жить, несмотря на одиночество.
— И еще, — произнес Келли, стряхивая воспоминания, — она была ярой болельщицей «Ред сокс».
— О, только не это, — простонал Майкл. — Пока ты этого не сказал, она мне представлялась просто ангелом.
— Не говори так.
Майкл пожал плечами.
— Как ты можешь за них болеть? — Стефан начинал горячиться. — Все, что они делают, — это крадут наших лучших игроков! Ты аплодируешь бывшим игрокам «Ред сокс».
— Только не начинай. «Ред сокс» выиграли один чемпионат, и вы думаете, что они стали первой командой Америки. Когда выиграют двадцать шесть, — произнес Майкл, склонив голову набок, — сообщи мне.
— Как ты можешь быть таким фанатом «Янкиз»?
— Ты, наверное, шутишь, — рассмеялся Майкл. — А мне казалось, все пошло так хорошо. Мы ведь не будем обсуждать всякое такое?
—
— Я заядлый болельщик «Гигантс», покупаю сезонный билет.
— «Патриотс», — парировал Келли. — Как насчет баскетбола?
— «Никсы». — Майкл шутливо воздел руки к небу. — Ты, конечно, болеешь за «Селтикс». Но это ничего, и там и там одни мазилы, так что они друг друга стоят.
— Хоккей, — продолжал Келли. — Мои «Брюинз» в фазе переформирования.
— Ага, это у них хроническое.
— Чувствую, заговорил болельщик «Рейнджерс».
— Не угадал! «Ред уингз». Никому не побить Джо Луиса в игре, он для нее создан.
— «Ред уингз»? Как ты можешь болеть за «Ред уингз», живя в Нью-Йорке?
— Запросто… так же, как я смотрю игры «Манчестер юнайтед». По спутниковой тарелке. — Майкл помолчал. — Ты в детстве во что-нибудь играл?
— Вовсе, — отвечал Келли. — Я занимался бейсболом, футболом, баскетболом, боксом.
— Так ты боксер? — Майкл ухмыльнулся.
— А что, не верится? Южанин быстро усваивает, что в жизни ты или дерешься, или погибаешь.
— А во что играл твой сын? — спросил Майкл.
Келли умолк и отвел взгляд. Помолчал.
— Прости…
— Нет, ничего. Он был скорее интеллектуального склада. Но он бы тебе понравился. — Глядя куда-то в сторону, Келли улыбнулся. — Он бы тебе очень понравился, вы с ним были бы хорошими братьями. — Словно выйдя из забытья, Келли рассмеялся. — Несмотря даже на то, что находились по разные стороны закона. И насчет твоей жены, я очень тебе сочувствую.
— Спасибо, тут ничего не поделаешь, все деньги в мире не могли бы ее спасти. Может, на этом закончим вечер воспоминаний? А то это, кажется, убивает нас обоих.
Келли с улыбкой придвинул Майклу законченный набросок. Нарисованы были четыре этажа, некоторые помещения более детально.
— Я не везде побывал, но здесь то, что я запомнил.
Майкл изучал схему, думая о том, что где-то внутри здания находится Сьюзен — испуганная, она спрашивает себя, придут ли ей на помощь.
— Если отбросить все остальное, мне крупно повезло, — с оптимистичной интонацией произнес Келли. — Я вновь обрел потерянного сына. При этом никаких тебе проблем переходного возраста и прочего. Недурно!
Келли протянул руку. Майкл ответил на жест, и они обменялись теплым рукопожатием.
— Послушай, насчет всех этих отцовских дел… — неловко начал Майкл.
— Зови меня просто Стефаном.
Майкл улыбнулся. Именно в это мгновение они приняли друг друга как отец и сын. Наконец Майкл извлек из кармана небольшой жестяной портсигар на три сигары.