Карст последний

Гравицкий Алексей Андреевич

Медведь, несмотря на свою кажущуюся неуклюжесть, быстро мчался на его преследователей. Паралич отпустил принца, и он развернулся и побежал под гору, туда, куда его так тянуло.

Медведь пролетел пространство, отделявшее его от людей и, прежде чем кто-то успел что-либо сообразить, бросился на Карста. Карст развернулся, споткнулся и упал.

Медвежья туша накрыла его с головой, он ощутил тяжесть, голова попала во что-то влажное. 'Мокрая шапка', - пронеслась шальная мысль.

'Шапка' выпустила зубы, и голову

правителя пронзила боль. Он закричал, и крик вырвался из него тогда, когда он уже был мертв.

Слуги, наконец, опомнились, два десятка сабель обрушилось на тело Шторма. Крепкие руки ритмично заработали и в мгновенье ока превратили живое существо в груду мяса.

Карси не видел этого, он сломя голову несся вниз по склону. Он только услышал крики, нечеловеческий вопль, рев, потом все стихло.

Он добрался до поля только к утру. Он вломился в него с диким восторгом. Море цветов приняло его в свои объятия, обхватило, окутало, опьянило внеземным ароматом. Он нырял в цветы, он кувыркался в них, он смеялся и по щекам его текли слезы, он бежал через поле до тех пор, пока ноги не подкосились, пока он не упал. А потом он лежал и вдыхал полной грудью аромат луга, аромат цветов и трав.

Он поднялся, солнце скатилось вниз и медленно скрывалось за скалами, будто опускалось в его долину. Он пошел назад, зная, что еще вернется сюда, вернется со своим народом.

Только как их убедить? Он остановился, огляделся по сторонам. Цветы вокруг него были все разные, и каждый был восхитителен по-своему. Он протянул руку и сорвал один. Цветок был маленький, с изящно вырезанными лепестками и ослепительно голубой, как небо. Он прижал цветок к груди, замер. Чувства захлестнули его с головой, он захлебнулся, упал на колени и начал рвать цветы.

– Глонк, он возвращается!

Глонк вздрогнул, поднялся, посмотрел недобро на красное зарево заката, на очертания скал.

– Взять его, - голос Глонка звучал хрипло и устало.

Он снова сел, слившись со скалой. Через пятнадцать минут к нему подошла толпа слуг Карста, среди них мелькнуло бледное лицо принца.

– Собирайтесь, мы возвращаемся, - буркнул Глонк.
– и оставьте нас наедине.

Толпа рассеялась, они остались вдвоем.

Оба молчали.

– Развяжи мне руки, - попросил, наконец, принц.
– Я не убегу.

Глонк поднялся и молча выполнил просьбу.

Карси откинул веревку в сторону, потер запястья.

– Где отец?

– Его больше нет. Шторм...
– Глонк запнулся.
– В общем, Шторма тоже больше нет.

Карси, нет теперь уже Карст, молчал.

– Чего ты добился, мой правитель?

– Вот чего, - Карси вытащил из-за пазухи помятый букет и протянул его Глонку. Глонк вытаращился на цветы, потянул к ним руку, потом отдернул ее.

– Возьми, - в голосе Карси прозвучали металлические нотки, и Глонк повиновался. Он взял

букет, пробежал по нему взглядом и сунул его под плащ.

– Эй, мы возвращаемся, - крикнул Глонк.

– Идем, правитель. Правитель, который не будет править.

Заскрежетал засов в двери подвала замка Карст. Карси поднял голову, посмотрел на дверь. Дверь распахнулась, впуская Глонка, и снова закрылась.

– Здравствуй, Глонк.

– Что ты наделал, правитель?
– Глонк смотрел на Карси, и голос его дрожал.

– Нарушил завет Карста Великого, как вы его трактуете, только и всего.

– Нет не только, ты повинен в смерти твоего отца, нашего правителя. Старейшины города собрались и постановили, что ты должен умереть.

– Кто будет править вами в этом случае?

– безразлично спросил Карси.

– Сын Бержетты, она беременна.

– Мой внебрачный сын?

– Или брат, трудно сказать, ведь твой отец...
– Глонк всхлипнул. Зачем ты это сделал?

– Боюсь, что этого никто не сможет понять. Я хотел счастья для вас, я хотел движения, а не застоя, я хотел жизни.

– Ты хотел стать вторым Карстом Великим, а стал Карстом последним, Карстом проклятым. Я не могу больше говорить с тобой, правитель, которому не суждено править.

Глонк поднялся и пошел к двери.

– Прощай, Карси, - прошептал он, не оборачиваясь.

На следующее утро Карст сто семьдесят пятый был казнен.

Фамильное кладбище Карстов располагалось за городом и состояло из ста семидесяти пяти могил. У стосемьдесят пятой могилы сидел седой сгорбленный старик. Старик приходил сюда вот уже сорок лет, с тех самых пор, как был казнен Карст сто семьдесят пятый.

– Смотри, что я тебе принес, Карси, - старик положил на могилу букет. Букет этот засох, цветы потеряли краски, покоричневели и грозили рассыпаться от малейшего прикосновения. Старик бережно опустил букет, осторожно убрал руку и улыбнулся.

– Ты помнишь, сынок? Я знаю, ты все помнишь. Кстати, твоя мечта осуществилась. В долину пришли перемены.

У Бержетты родился сын, но она назвала его не Карстом, а Лерном. Ты был последним Карстом, правитель. Теперь в долине все иначе. Город переименовали в Лернбург, правят Лерны. Лерн назвал своего сына Лерном первым и завещал каждому своему потомку родить сына и назвать его Лерном. Пока у нас есть только Лерн первый, но через несколько месяцев родится Лерн второй. Лерны живут в замке своих предков, в твоем замке, только теперь он носит название 'замок Лерн'. Видишь, мой мальчик, все меняется. В мир пришли перемены, ты ведь этого хотел?

Вопрос повис в воздухе, Глонк в бессильном отчаянии поднял голову к холодному синему небу:

– Ты этого хотел, правда? Этого? Ответь, - голос старика дрожит, ему нужен ответ, но Карси не отвечает. Он не может ответить.