Каролин и Каро

Шелдон Мэри

Ужин закончился в молчании.

— Сыграем в карты? — предложила Лаура.

— Я пойду спать, — заявила Каролин. Негритянка удивленно вздернула брови.

— Ты случайно не заболела?

— Нет, я здорова. Просто устала.

Лаура подхватила свою любимую малышку на руки, отнесла в спальню, помогла раздеться. Сказка на сон грядущий и поцелуй с пожеланием доброго сна продолжались просто целую вечность. Карелии не могла дождаться, когда няня наконец удалится, плотно притворив за собой дверь.

Оставшись

в одиночестве, девочка уселась на кровати, достала из-под подушки припрятанный там телевизор, затаив дыхание, нажала ногтем кнопочку. Вот-вот должно было появиться изображение. Самое время для начала мультсериала “Небесный король” — тот самый момент, где герои отправляются на самолете в кругосветное путешествие. Но ничего не случилось. Экран оставался серым.

Каролин снова и снова нажимала на кнопку. Почему он не работает? Вдруг телевизор сломался, пока она носила его в кармане?

Затем она улыбнулась, осененная догадкой. Конечно, ему нужна энергия, электрический ток. Телевизор надо подзарядить. Папа рассказал ей однажды про электричество. Каролин осторожно выкрутила горячую лампочку из ночника, сунула крохотную антенну в отверстие, где виднелись медные пластины — раз горела лампа, значит, есть электричество. В любой момент в телевизоре может появиться любимый мультик. Вглядываясь в крошечный экран, девочка накрылась одеялом. Глаза слипались. Нужно их прикрыть хотя бы на миг, хотя бы на мгновение…

Каролин проснулась от отвратительной вони, задыхаясь и кашляя. Открыв глаза, она увидела нечто страшное: что-то творилось с ее настольной лампой. Та оплавилась, потеряла форму. Девочка не могла отвести взгляд от знакомого предмета, который преображался на глазах. Он стал походить на маску вуду со сверкающими глазами, о которой рассказывала Лаура. Телевизора нигде не было видно. Наверное, “вуду” как раз и пожрал его. Но затем Каролин осенила здравая, хотя и ужасная мысль — чудовище и было телевизором. Каролин столкнула кривляющуюся фигурку со столика и закричала. Лампа закатилась под кровать, оттуда сочился зловонный дым.

В комнату ворвалась Лаура. Волосы у нее заплетены бумажками и торчали дыбом.

— Деточка, что с тобой? Что за запах?

Но Каролин не могла рассказать. Конечно, она не могла признаться в краже, не могла сказать няне, что убила маленький чудесный телевизор и теперь он плавится у нее под кроватью. Она могла только захлебываться криком и слезами, а Лаура обнимала ее и баюкала.

Каролин больше никогда не просила няню поехать с ней в гости к Иветте.

Однажды за ужином Бартон с торжеством объявил:

— Для тебя грядет великий день, малышка!

У Каролин глаза стали как два блюдца. Неужели наконец они поедут в Луна-парк? Отец долго терзал ее молчанием, пока она, не выдержав, не спросила:

— И что будет в этот день?

— Ты пойдешь в детский

сад, — улыбнулся ей отец.

Каролин на это никак не откликнулась. Она снова занялась своей бараньей отбивной, надеясь, что, если промолчать, эта тема увянет сама собой. Но тема не увядала.

— Я очень рад, — сообщил отец. — А ты разве нет?

Каролин отрицательно мотнула головой. Она не имела никакого представления, что означает “детский сад”, но в самом этом слове ей чудилось что-то нехорошее.

— Тебе понравится. Ты там многому научишься. Будешь играть в игры, как мы с тобой играли.

Каролин, во-первых, не так уж любила игры с отцом, а во-вторых, боялась чужого, непонятного ей слова — “детский сад”. В глазах ее появились слезы.

— Я туда не пойду.

Бартон был с ней очень мягок. Снова и снова он рассказывал, как весело будет Каролин в детском саду. Но, рассказывая одно и то же снова и снова, отец разгорячился:

— Каролин, вопрос уже решен. В понедельник утром ты соберешься и пойдешь в детский сад как миленькая!

В понедельник? Значит, послезавтра! Волна облегчения накатила на Каролин. До понедельника еще надо дожить. И сколько времени впереди.

Но утро понедельника все же настало.

— Просыпайся, детка, — разбудила ее Лаура. — Сегодня великий день.

Она надела на Карелии нарядное красно-синее платьице, обула в новенькие голубые туфельки. Папа поджидал их в столовой. Каролин от него отвернулась.

Овсянка съедена, и все трое — Бартон, Каролин и Лаура — молча спустились в кабине лифта, подождали, пока швейцар вызовет такси, и тут Карелии вцепилась в няню. Но Лаура безжалостно разомкнула ее ручонки и заставила сесть в машину.

Карелии тут же открутила вниз окно и, высунув голову, смотрела, как удаляется фигура няни, превращаясь в обитательницу кукольного домика.

В детском саду все было ужасно. Каролин там ничего не нравилось — ни другие дети, ни воспитательница миссис Макэлрой, ни крекеры. Каждое утро она умоляла Лауру не отправлять ее в этот “детский ад” и иногда, если Бартон пребывал в очередной командировке, добивалась успеха. Лаура сдавалась, и Каролин оставалась дома. С чувством победительницы она валялась в постели, укрывшись с головой. В безопасности.

Но в октябре все изменилось. В детском саду появился новый мальчик. Дэйв с хрустом поедал румяные яблоки и раскачивался вверх-вниз на перекладине, крича, как Тарзан.

Каролин давно уже задумывалась, как это — влюбиться, — и вот любовь к ней пришла.

Все мгновенно изменилось. Теперь детский сад притягивал ее как магнит. Проводя там положенные часы, она все время следила взглядом за Дэйвом и сочиняла разные истории про них двоих.

Она воображала, как они оба очутятся в джунглях и она попадет в какую-нибудь хитрую ловушку.