Каркаджу
Шрифт:
Куницу Каркаджу есть не стал. Жилистый, плохо пахнущий зверёк не прельщал его. Ему хотелось чего-нибудь вкусненького.
Он ограбил и попортил ещё три капкана. Но тут внимание Каркаджу привлекла другая дичь. Выбежав на просеку, он верхним чутьём почуял оленя. Оленя-самца! Никто, кроме старого, опытного охотника, хорошо знающего жизнь этих диких мест, не придал бы никакого значения тому обстоятельству, что кровожадный зверёк, весивший пятнадцать килограммов, учуял самца-оленя. Чем мог угрожать какой-то Каркаджу великолепному, сильному оленю, тянувшему под сто килограммов.
И всё-таки Каркаджу
Холодная звёздная ночь пришла на смену метели. Выбежав на край поляны, он увидел пасшегося в ивовой рощице оленя-рогача. Чтобы добраться до молодых побегов ивы и прошлогодней травы, олень вытоптал и разбросал вокруг снег. Каркаджу стремглав летел по занесённой снегом поляне. При этом он то глухо ворчал, то начинал страшно рычать. Атакуя свою жертву, он превращался в исполинского хорька, бесстрашного и обезумевшего от жажды крови.
Олень насторожился и захрапел. Затем повернулся и выставил вперёд рога. Каркаджу был уже близко, он прыгнул прямо на грозившие ему гибелью костяные кинжалы. Но в последний момент молодой олень сделал скачок в сторону, в глубокий снег. Как все дикие звери, он не мог противостоять наскоку росомахи. Одним прыжком он очутился на большом расстоянии от Каркаджу. С пронзительным воплем росомаха снова кинулась на него. Молодой олень, забыв про своё уютное пастбище, помчался вверх по склону горы. Каркаджу неловкими скачками отправился в погоню, но рогач в одно мгновение скрылся за гребнем горы, оставив своего преследователя далеко позади.
Каркаджу не уселся в досаде на снег и не стал упрекать себя в нерасторопности — обнюхав след оленя, он неровной, но спокойной рысцой заспешил вслед за ним. Глазки его сверкали, как раскалённые угли. Белая полоска на его хребте равномерно приподнималась и опускалась, стальные мускулы ног несли его вперёд. Пробежав с километр вверх по гребню горы, он снова настиг оленя, скрывшегося в осиннике. С бешеным рычанием Каркаджу бросился на него.
Рогач снова помчался. Перемахивая через высоченные сугробы, он задевал за них точёными острыми копытами, вздымая тучи снега.
И снова Каркаджу всё той же странной иноходью неотступно бежал по следу. Неловкий и неуклюжий на вид, он тем не менее продвигался вперёд неутомимо и упорно. Звёзды и искрящийся снег немного рассеяли ночной мрак. На этот раз олень отбежал далеко. Он не останавливался, пока сильный ветер не стал задувать ему навстречу. Струйки резкого морозного воздуха, обжигавшие лёгкие, вынудили его остановиться. Он уже забыл, что хотел вернуться на свою укромную лужайку с обильным запасом корма. Его начал одолевать неясный страх. Пока что это был только призрак страха, но избавиться от него было уже невозможно.
Приближался рассвет, когда Каркаджу
Рогач расположился на ночлег возле старой ели. Он раскидал снег и нашёл под ним мёрзлый мох, хрустящий и сочный. Он пережёвывал его и дремал, понурив голову. Сильные ноги больше не испытывали усталости. Он всё ещё был настороже, но страх перед Каркаджу прошёл, как проходит тёмное облако, заслонившее на время полную луну.
И вдруг из морозного безмолвия на него с кровожадным визгом выпрыгнул Каркаджу. Олень вскочил и кинулся вниз по склону. Растерявшись, он круто повернул и помчался назад по собственному следу. За ним, поскуливая, скачками бежал Каркаджу. Олень летел, оставив своего маленького врага барахтаться позади. Каркаджу, злобно рыча, следовал за ним. Он снова бежал вприпрыжку, упорно и спокойно. Иногда ему перегораживали путь сугробы, но он пробивался через них и неуклонно двигался вперёд, как мрачное, тёмное привидение.
Олень бежал вниз по склону, закинув назад рога, с раздувающимися ноздрями. Страх завладел им, он гнал его вперёд. Олень начал понимать, что ему не скрыться от злого духа, по пятам преследующего его. Серый рассвет застал его далеко за пределами Юнавипа. Он с трудом переводил дыхание и, перепрыгивая через сугробы, обязательно задевал за верхушку передними ногами. Два раза он спотыкался и каждый раз, вскочив, испуганно оглядывался. Он ничего не видел, но тёмный призрак, настойчиво ковылявший вслед за ним, неотступно находился перед его мысленным взором. Наконец, изнемогая от усталости, он опустился на снег.
Он всё ещё отдыхал, когда взошло солнце. Холодные лучи не грели. Олень поднялся на негнущихся ногах и, взяв в рот снега, пожевал его. Потом осмотрелся. Преследователя нигде не было видно. Олень медленно закинул голову и стал пробираться к ивняку, росшему вдоль берега горного ручья. Разбив копытами снег, он добрался до сытного завтрака. Он обдирал кору с молодых ив и с наслаждением перемалывал её зубами. Он ел с аппетитом, но то и дело насторожённо посматривал назад.
Каркаджу взобрался на гребень горы, откуда был виден весь Юнавип. Он задержался всего лишь на одну секунду, чтобы окинуть взглядом ослепительно белый пейзаж.
Потом он завертелся волчком и снова побежал так же размеренно и неуклюже, как бежал всю ночь. Местами дорогу совершенно замело снегом; глубокие следы почти сровнялись. Но это ничуть не беспокоило Каркаджу. Пума сочла бы, что след остыл и не представляет больше никакого интереса, но Каркаджу знал, что охота продолжается и что намеченная жертва от него не уйдёт.
Испуганный кролик, укрывшийся под кустом шиповника, выскочил оттуда в облаке снежной пыли и сразу же провалился в олений след. Каркаджу чуть не угодил туда же. В ярости он зарычал на кролика, толкнул его и прыгнул дальше, оставив беднягу полуживого от страха и недоумевающего, как это случилось, что он избежал клыков кровожадного убийцы. Каркаджу не нужна была всякая мелочь — он охотился на красного зверя.