Каритас
Шрифт:
— Нашли время ссориться. Что там внизу? — спросил Артём.
— Дверь какая-то. Сейчас открою.
Следом прозвучали кряхтенья, скрежет и снизу потянулся острый отталкивающий запах мертвечины.
— Фу! — сморщилась Каритас.
— Что там? — спросил Артём, зажимая нос рукой.
— Понятия не имею, ничего не видно. Вонища такая. Похоже, у них тут туалет, — прозвучал голос Коли, который насмешливо добавил: — По сравнению с Телосами, скунсы просто парфюмеры.
Когда Артём спустился и с помощью кольца осветил подвал, то ужаснулся от увиденного: по краям помещения,
— О Боже, мы пропали! — прозвучал голос Каритас. — Здесь нет ни окон, ни дверей. Это тупик!
— Похоже, здесь они держали своих жертв, — сказал Артём, к горлу которого подкатила тошнота.
Внезапно сверху раздался взрыв, напоминая о гораздо большей опасности, нежели быть заточённым в подвале, и железная дверь разлетелась на мелкую стружку.
— Уходим! — прокричал Коля, шлёпая ногами по липкой грязи.
Артём побежал к дальней стене и, достигнув её, обернулся. Дальше идти некуда. Каритас прижалась к нему и задрожала, то ли от страха, то ли от холода в подвале.
Сверху спустились Вася и Ваня, отстреливаясь от кого-то. Они дошли до середины комнаты, когда заметили Артёма.
— О, кого я вижу. Похоже, у нас тут заложник, — засмеялся Вася и легонько толкнул брата в бок.
Сзади по лестнице, быстро перебирая ногами, спустились Эрдамас и ещё несколько солдат.
— Мы пропали, — прозвучал тихий голос Коли где-то неподалёку.
Артём почувствовал на щеке поцелуй Каритас, такой необходимый, словно влажный ветерок, осчастлививший своим вниманием путника в пустыне.
— Мы убьем его! — прокричал, нацеливая на Артёма пистолет, Ваня, в глазах которого читалась смесь ярости и безнадёжности, что заставляло не сомневаться в его решимости.
Вася, дёрнув носом-картошкой, последовал примеру брата. На минуту воцарилась полная тишина, сквозившая напряжением, отчаянием и жестокостью. Все замерли, пытаясь решить, что же делать дальше.
— Спокойно, не делайте глупостей. Мы можем договориться, — сказал Эрдамас, протянув вперёд руку.
— Конечно, договоримся, ведь у нас Артём, — нагло и насмешливо ответил Ваня.
Эрдамас быстро окинул взглядом комнату, ища глазами Каритас, но, посмотрев на Артёма, по его лицу понял, что она рядом.
Вдруг, Артём заметил на грязной земле самопоявляющиеся следы, будто жирные точки на и без того тёмном фоне, сразу догадавшись, что они принадлежали незнакомцу. Следы полукругом обогнули Ваню и Васю и медленно приближались к нему.
— Я попробую убить одного из них кинжалом, — раздался тихий голос Коли и теперь уже другие следы начали появляться на земле.
Но тут их пути пересеклись: незнакомец остановился перед Артёмом, в то время как Коля, не замечая следов, наткнулся на него. Раздался удар, вскрик, из пустоты вырвались два красных луча, один из которых ударил в стену, а второй попал в Ваню. Здоровый дылда, пошатнувшись, упал на землю. Вася, взглянув на бездыханное
— Убийца! — прокричал он.
Эрдамас и ещё один солдат выстрелили в Васю, но поздно. Из одной его руки вырвался красный луч, а второй он нажал на курок пистолета. Последнее, что сделал Артём — это оттолкнул подальше Каритас, чтобы её не задело. Сам он отпрыгнуть уже не успел. Внезапно, когда два смертельных выстрела достигли цели, Артём почувствовал чудовищной силы удар, подхвативший, словно осенний лист, и безжалостно бросивший его на землю.
Древнее предсказание Златы сбылось.
"Каритас, только бы она осталась жива!" — последняя мысль, пролетевшая в голове парня.
–
Глава пятнадцатая: Цена любви
В глубине бело-золотого ковра Серебряных полей таинственно и успешно прятался дом, в три этажа высотой. На его чёрных стенах загадочно переливались яркие звёзды, что лучше любого другого опознавательного знака говорило о том, кому он принадлежал. Но никто и никогда, кроме членов ордена, не видел этот дом и даже не знал, что он вообще существует. Глаза путника, ловко обманутые, видели на этом месте только, безмятежно шелестевшие и слегка прогибающие под ветром, цветы с серебряными и золотыми лепестками, точно такими же, как и на остальном пространстве этих волшебных полей. Внутри дом был гораздо просторнее, чем показалось бы снаружи, особенно, учитывая, что в нём никогда не жило больше трех человек и поэтому большинство комнат пустовало.
Рядом располагалась такая же невидимая конюшня, в которой обитали незаменимые помощники ордена, не раз спасавшие жизнь его членам, — Трироги. Злата, даже на том свете, благодаря своей могущественной магии, невидимыми узами связывающую её с орденом, не позволяла Трирогам покидать Серебряные поля. Её могила, располагавшаяся недалеко от дома, чёрной кляксой на бело-золотом фоне бросалась в глаза всем, кто проходил мимо. Розы, которые цвели на ней, даже в беспросветную мглу отличались особенной пугающей чернотой, не заметить которую было невозможно.
Однажды, в конце своей жизни, Алико, не раз пытавшаяся избавиться от невидимого влияния старшей сестры, подошла к чёрной клумбе и, опустившись на колени, сказала:
— Злата, твоя "тень" будет оставаться на Земле ровно до тех пор, пока не найдётся тот, кто сможет не только сорвать чёрную розу, но и донести её до своего любимого человека. Потому что только любовь сможет тебя уничтожить.
С тех пор много людей проходило мимо маленького чёрного островка посередине Серебряных полей, но никто из них так и не смог донести цветок по назначению. Кто-то по пути находил себе другого человека и цветок рассыпался в мелкую пыль, как и то, что осталось от былой любви; кто-то просто забывал о розе, и она терялась тихо и незаметно так, что человек даже и не помнил, срывал ли он цветок; остальные же вообще никого не любили. За пятьсот лет так и не нашлось ни одного волшебника, который бы не потерял, не забыл, не передумал.