Карелия
Шрифт:
– Ты так хорошо запомнил сон? Обычно от кошмаров не остается и следа через полчаса.
– Нет, я его не помню, просто образы всплывают в голове все время. Я их даже не вижу, скорее чувствую. – Впервые за весь день мне стало легче от того, что я смог рассказать о своей одержимости. – Ну, знаешь, вновь переживаю те же эмоции, что и во сне.
– Ну, как сказать. – Улыбнулась Света и облокотилась на меня. – Понимать – понимаю, но никогда такого не ощущала. Расскажи хоть, что тебе вообще снилось.
– Не помню! – Хохотнул я. Мне показалось, что есть в моем состоянии какая-то ирония. –
– Да, сильно тебя пробрало. Давай я заварю чайку и посмотрим что-нибудь? – Она поцеловала меня в щеку.
– Да, давай. – Во время разговора образы не побеспокоили меня ни разу. Может быть, все кончилось?
– Бутербродов сделать?
– Конечно. – Я поцеловал ее и пошел к компьютеру скачать нам приличное кино.
Вечер прошел гладко. Образы действительно меня оставили и дали насладится последними часами отпуска. Как же приятно было жить без навязчивых мыслей! Я уже не мог вспомнить образы из сна, даже стараясь. Света, увидев, что я повеселел, решила не донимать меня, за что я был очень благодарен. Приняв душ, я сразу улегся спать – завтра нужно было вновь выходить на работу. Разумеется, уснуть сразу я не сумел и проворочался до часу ночи.
***
Только я расслабился и решил, что нервозность позади, сны нанесли мне сокрушительный удар. Мне снились совсем безумные ситуации, гротескные, безысходные. Я постоянно просыпался, понимал, что все это сны, и просто смахивал пот со лба. Никогда в жизни мне не снилось что-то настолько странное. Я пытался вспомнить, что же так меня пугало, но вспоминал лишь незначительные детали. Однако, я отлично чувствовал свою обреченность в этих снах, не видя ее причины.
Несмотря на то, что я просыпался в поту, тяжело дышал и вертел головой по сторонам словно кот, наблюдающий за птицами, моя женщина мирно спала. Всякий раз я ожидал увидеть ее заспанное, испуганное лицо. Каждый раз я ждал, что она обнимет меня и спросит, что же произошло. Но она спокойно спала, а внутренняя доброта не давала мне будить ее и втягивать в происходивший со мной кошмар. Однажды я даже стал присматриваться, дышит ли она, но все оказалось в порядке.
После третьего своего пробуждения мне уже было трудно оставаться в кровати и пытаться уснуть. Я уходил на кухню, выкуривал сигарету-другую, выпивал стакан воды и шел снова спать. Казалось бы, такое нервное напряжение не должно было давать мне уснуть. Но, как только я успокаивался, сон начинал давить на меня с такой силой, что мне едва хватало сил дойти до спальни.
Разок я даже легонько укусил себя, чтобы понять, не сплю ли я. Мне пришла в голову мысль, что это просто многоуровневый сон, и, просыпаясь единожды, я все равно остаюсь во сне. Иначе откуда такое постоянство в кошмарах? Эксперимент ничего мне не дал – я почувствовал боль и резкость реального мира.
К шести утра я был полностью вымотан, угрюм и сильно хотел спать. Я позвонил своему начальнику и попросил отгул на пару дней, сославшись на бессонницу в течение последней недели. Конечно мне пошли на встречу.
Я соврал про бессонницу как-то по детски, преувеличив размеры проблемы до слишком серьезных. Так врут только когда хотят взять больничный. Или
Отзвонившись, я лег в кровать и наконец уснул спокойным беспробудным сном.
Проснувшись около трех часов дня, я предпочел остаться в кровати и поваляться. К этому времени солнце давно уже перестало палить в окна спальни, и можно было насладиться летней прохладой. Наконец мне захотелось пройтись до туалета, и я уселся на кровати, чтобы потянуться. Дверь в спальню была открыта, и мне послышались шаги босых ног по паркету в коридоре.
– Свет… – Начал было говорить я, когда в проеме показался силуэт, но это была не Света. – Твою мать!
Глава 4
В спальню зашел мужчина: босой, голый по пояс и абсолютно лысый. Вместо правой руки у него была культя, заканчивавшаяся чуть выше локтя, а все тело было покрыто неглубокими маленькими шрамами. Незваный гость был худым и ссохшимся, больше всего напоминая узника концлагеря. Он остановился посреди комнаты и уставился на меня, выпучив глаза.
Я стоял в одном нижнем белье и не знал, что делать. Первое, что пришло в голову, был вопрос: сон это или явь?
Увидев мое замешательство, пришелец ухмыльнулся, обнажив ровный ряд металлических зубов, а затем начал что-то произносить нараспев.
Тут меня бросило в пот: это те же слова, что я слышал в моих кошмарах! Если это и был сон, то, черт возьми, какой он реальный!
Пытаясь понять, реально ли это, я поднес указательный палец ко рту и укусил его.
Это было больно – это не сон! Я посмотрел на палец – он оказался прокушен до крови. Появляющаяся на пальце кровь приковала мой взгляд. Мне почудилось, будто я наблюдаю за прокушенным пальцем целую вечность под заунывные завывания пришельца. Зрение затуманилось, а ко рту подступила тошнота, но спасительного обморока не случилось – взгляд вновь стал четким, и дикая сцена продолжалась.
– Ты кто такой? Что ты тут забыл?! – Начал я яростно напирать на незнакомца. В ответ он лишь громче затянул свою песню и сделал шаг в мою сторону.
Что-то в моей голове переклинило, я со злостью посмотрел на пришельца, схватил Светин будильник с прикроватной тумбочки и кинулся на незваного гостя.
Удар будильником пришелся ровно в темя жуткому человеку. Пришелся бы, но мое оружие прошло насквозь, а я повалился вниз. Будильник громко разбился об пол, а я тут же обернулся, пытаясь найти уродливого мужчину.
Его образ, разбитый на две части моей атакой, рассеивался, словно сигаретный дым.
На звон разбитого будильника моментально прибежала Света.
– Что случилось?! – Крикнула она приближаясь.
Увидев, что кто-то заходит в комнату, я вскочил на четвереньки, вновь ожидая появления уродливого мужчины.
Но, увидев Свету, успокоился.
– Навернулся об постельное белье! – Начал оправдываться я, переводя дух. Именно в этот момент я понял, что не скажу никому из близких о происходящем. Шанс загреметь в дурдом был как никогда реален.