Карбонель
Шрифт:
Розмари вздрогнула и посмотрела на кота, ей показалось, что все это время он не спал, а напряженно вслушивался в их разговор.
— Ну, так я его возьму, — с замирающим сердцем проговорила Розмари. Как только она произнесла эти слова, кот открыл глаза, посмотрел на нее с любопытством и снова закрыл их.
Розмари вытащила деньги из кармана и положила их на нетерпеливо протянутую грязную ладонь старушки. Та жадно сосчитала
— Я думаю, этого достаточно. А ты счастливчик, малыш. Три Королевы за одного принца.
— Это фартинги с изображением королевы Виктории. Вот почему я их хранила. Все, что у меня есть. Они годятся?
— О! Годятся, еще как годятся, — ответила старушка. Кот уже не прикидывался, что спит. Он был абсолютно бодр и таращился на Розмари своими золотыми глазами.
— Можешь его взять, — продолжила она и пнула кота ногой, — и не говори, что я тебе не сделала ничего хорошего, малыш. Хотя, заметь, это только половина.
Часы на здании рынка пробили пять.
— Ой, уже поздно, — вздрогнула Розмари, — по-моему, мне пора. Не могли бы вы мне дать веник?
— Веник? А, да, вот он, — и старушка сунула ей в руки метлу, повернулась и пошла по аллее. Проходя под аркой, она наклонила голову, как будто ее шляпа была очень высокой.
Розмари следила за удалявшейся старушкой. Когда же девочка взглянула на предмет, который держала в руках, сердце у нее оборвалось. Это было совсем не то, что нужно. Старуха всучила ей уличную метлу, какой пользуются дворники: грубая деревянная ручка с несколькими облезлыми прутьями.
— Какой кошмар! — воскликнула Розмари.
Она поняла весь ужас своего положения, по ее щекам побежали горячие слезы. Метла оказалась бесполезной, по крайней мере, для ее целей. Денег, чтобы купить веник, не осталось, и, в довершение всего, придется всю дорогу до дому идти пешком в туфле без пряжки. Даже яблочную ириску она не сможет купить. Тем не менее, Розмари не была плаксой: она вытерла слезы тыльной стороной ладони, так как носового платка не было, и решила найти что-нибудь хорошее даже в этой ситуации. Но вдруг отчетливо услышала, как кот сказал:
— Это покупка не так плоха, как тебе кажется.
— Кто это сказал? — Розмари не верила своим ушам.
— Я, конечно, — ответил кот. — Что тут удивительного? Все животные умеют говорить, но ты их можешь слышать только, когда держишь ведьмину метлу.
Розмари поспешно отшвырнула метлу, но сразу же подняла, поняв, что без нее не будет слышать кота.
— На твоем месте я бы относился к этой штуке с большим уважением, — продолжал кот сухо. — Видимо, бедняжка совсем выжила из ума, иначе бы она не продала ее так дешево. Ты должна сказать ей спасибо. Жаль, ты не слышала, что я ей наговорил, — казалось, он был очень доволен собой, — конечно, никаких ругательств: это слишком грубо. Но отделал я ее хорошенько, — он даже махнул хвостом при воспоминании об этом.
Розмари
— Неужели она на самом деле колдунья? — прошептала Розмари сдавленным голосом.
— Тише, — кот огляделся по сторонам, — лучше не называй ее так, она ЕЮ была до того, как продала тебе метлу и меня. Теперь она ушла на покой: говорит, что хочет отдохнуть, — и добавил: — это примерно то же самое, что рыба решила бы не плавать. У тебя, случаем, не найдется блюдечка молока?
Розмари покачала головой.
— А жаль. ТЫ-ЗНАЕШЬ-ЧТО имела свои преимущества. ОНА всегда могла сварганить блюдечко молока вне зависимости от того, где мы находились: и посередине долины Солсбери, и когда мы играли в догонялки с северным. сиянием.
— В любом случае очень мило с ее стороны.
— Не очень, — ответил кот, — если она была в плохом настроении, в каковом она находилась частенько, молоко выходило таким же кислым, как состояние ее духа.
— Как только мы доберемся до дому, ты получишь столько молока, сколько, сможешь выпить. Но, боюсь, придется идти пешком. У меня нет денег на автобус. К тому же я не уверена — пускают ли в автобус котов.
— Тогда поедем на метле, — сказал кот.
— На метле? — изумилась Розмари.
— Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты не заставляла меня повторять каждое слово по несколько раз, — процедил кот. — Только не проси ее лететь очень высоко: она уже не в той форме! Тем не менее, до дома довезет. Ну, что же ты не садишься?
— Не сажусь?
— Опять ты повторяешь за мной! Это же элементарно. Садишься верхом и говоришь: куда ехать. Лучше в стихах. Это вежливее, а бедняжка стала очень чувствительной с возрастом.
— Не очень-то подберешь рифму к Тоттенхэм Гров, дом десять, последний этаж, — сказала Розмари с сомнением.
— Положись на меня! — и кот задумался; — Тоттенхэм Гров… кров… углов… Придумал!
Не совсем гладко, но сойдет. Теперь забирайся, и держись крепче.
И он сам аккуратно устроился на хвосте метлы.
— Теперь повторяй за мной:
Ты лети без лишних слов Прямиком на Тоттенхэм Гров, Номер десять, старым дом, В верхнее окно потом.Как только Розмари повторила это, ручка метлы слегка вздрогнула, и она медленно поднялась на несколько футов над землей, развернулась, так что Розмари чуть не свалилась, и потихоньку полетела по направлению к Тоттенхэм Гров. Она летела, игнорируя правила дорожного движения, пешеходные переходы, оставляя за собой толпы изумленных прохожих. Розмари ничего не оставалось делать, как зажмуриться, вцепиться в ручку метлы и молиться о том, чтобы не упасть. Но ощущения от полета были приятными, кроме того ее привело в себя то, что кот продолжал говорить, и она открыла глаза.