Карай. Сын Карая
Шрифт:
— Это нетрудно. — Она дружелюбно оглядела Вовку. — Можно у меня остановиться, устрою в комнате с моими ребятами. Но ты к кому приехал? Где твои вещи?
Он молчал.
— Мальчик, где твои родственники? Ты где постоянно живешь?
Вовка пробормотал что-то невнятное. В это время женщину позвали к начальнику.
Вот о чем он не подумал! Конечно же, все будут спрашивать, для чего он приехал в Ереван, требовать документы, интересоваться, почему у него нет никаких вещей.
Надо как-то
Уже несколько часов он ходил по городу и ничего толкового не мог придумать. В конце концов решил вернуться на вокзал и сказать этой женщине, что у него умерла мать, близких родственников нет. А в Ереван попал вот как. Здесь жила тетка, приехал ее поискать, а она, оказывается, в прошлом году тоже умерла. Вдобавок другая беда — по дороге его обокрали, и теперь он не знает, что делать. Всё это надо выложить побыстрее, чтобы она не успела задуматься, и попросить: «Пустите, тетя, пожалуйста, переночевать, деньги у меня есть — я уплачу».
Деньги у него, правда, еще оставались. Довольно много. Деньги он этой женщине покажет, чтобы она не сомневалась.
Тщательно обдумав все это, он успокоился.
«Проживем, не растеряемся!» — убеждал он себя.
Теперь Вовка забрел совсем уж непонятно куда. Базар здесь был, что ли? Бородатые мужчины в папахах тащили на веревке жирных баранов. Старик подгонял сухонькой палочкой ишака, навьюченного мешками, огромными кувшинами, в которых что-то булькало. Пробежала черноглазая девушка с двумя ведрами, в одном — доверху виноград, в другом — персики, крупные и многоцветные, как детские мячи.
Возка огляделся. Он стоял перед приземистым зданием. Баня. А почему бы не зайти и не помыться? Он взял в кассе билет, а в зале ожидания купил мочалку и мыло. Вот и появилось у него первое личное имущество.
Купающихся было мало. Вовка пустил два душа — холодный и горячий, — перебегал из одной кабинки в другую.
— Эй, Скелет, подсоби…
Голос доносился из парного отделения. Вовка понял, что зовут его. Но почему же «скелет»?
В парном отделении были широкие деревянные ступени. На одной из них распростерся и хрипел какой-то мужчина. Пахло распаренным деревом и еще чем-то вроде спирта.
— Вы меня звали, дядя?
— Подойди, Скелет.
Вовка сделал два осторожных шажка.
— Подсоби на ноги встать.
— Вам плохо, дядя?
— Будет худо, ежели выдуешь ведро водки.
Мужчина сидел теперь на ступеньке, раскачиваясь и зажав ладонями широкое, неестественно красное лицо.
— А для чего вы так много выпили?
— Надо было. Мне не пить невозможно. — Он застонал, потом заскрипел зубами и всхлипнул.
Вовка испугался:
— Может, вам воды подать? А хотите, попрошу, чтобы принесли лекарство?
— Никого не касается.
Вовка не понимал этого человека. Водки ему нужно ведро. Воды холодной — тоже ведро. Разве это человеческая мерка?
Он притащил в парильню деревянную бадью с ледяной водой.
— Пейте, дядя!
— Не… Не пить… Ты обкати меня со спины…
Вовка опрокинул бадью. Дядька охнул.
— Еще разок, Скелет, с головы…
После второй бадьи он немного отошел и, опираясь на Вовкино плечо, выбрался из парилки.
Сел на каменную скамью. И только теперь стало видно, что это не дядька, а парень лет двадцати пяти.
Его короткое туловище было сплошь исчерчено татуировкой.
На руке красовалась надпись: «У любви, как у пташки, крылья».
— Обрезали мои крылья!
Парень выпятил крутую грудь. Наколка здесь была почти совсем свежая. Вовка прочитал: «Отомсти за друга Геннадия».
— Вот это выполню!
Он стал опять раскачиваться из стороны в сторону и всхлипывать. Вовка по своей инициативе притащил холодной воды и обкатил парня. Тот вскрикнул:
— Ты чего? Тебя просили?
Пошел под душ, а когда вернулся, то Вовке показалось, что лицо у него стало более осмысленным, подобрело.
Вовка осмелел:
— С вашим другом Геннадием, наверно, нехорошо поступили, да?
— Много хочешь знать, Скелет.
Таких забавных людей Вовка еще не видел.
— А почему вы называете меня скелетом?
— Потому что — кличка. Нравится мне.
Он опять ушел куда-то и вернулся с поллитровкой.
— Глотни, Скелет!
Вовка засмеялся. Все это было совершенно неправдоподобно. Никогда взрослые не предлагают детям пить водку.
— Ох, какой вы хитрый, дядя! Будто я не понимаю, что вы шутите!
Парень почему-то обиделся:
— С чего это я буду с тобой шутить? Сопляк ты еще для этого! — Насупился и приказал: — Пей, велю!
Вовка пожал плечами и, испытующе глядя на парня, потянулся к бутылке. Конечно, ему было интересно попробовать, что это за штука. Пить он не будет, а глотнуть глотнет. Наверно, этот чудак принимает Вовку за более взрослого, чем он есть на самом деле…
Водка обожгла горло, выдавила слезы из глаз. Еле отдышался. Ничего, раз уж он стал самостоятельным, то может разрешить себе что угодно.
— Спасибо, дядя.
— Ты не будь таким вежливым, понял? Я вежливым морду бью.
Все у него было не так, как у других. Вовка захохотал. Конечно, это тоже шутка. Всю жизнь тебе твердят: «Надо быть вежливым!» И вдруг находится человек, который говорит: ненавижу вежливых.
— А каких же вы любите, дядя?
— Я тебе не дядя. Еще раз так скажешь — будет удар в ухо.