Карай. Сын Карая
Шрифт:
— Условный рефлекс, — значительно сказал Галуст. — Захочет пить — нажмет педальку. Раньше не так было — терпи, корова, пока о тебе не вспомнят!
— Это дело знакомо, — улыбнулся Андрей. — У нас в питомнике все воспитание собак основано на условном рефлексе. — Он не хотел уступить Галусту в понимании всех этих важных вопросов и потому добавил: — Учение академика Павлова…
— Вот именно! — подхватил Галуст. — Теперь мы в районе по животноводству и табаку на первое место выйдем. — Он взглянул
— Запутанное дело, знаете ли… — Андрей попытался улыбкой прикрыть смущение. Человеку легко рассказывать о своих удачах, а для объяснения неудач всегда хочется найти какие-нибудь послабляющие обстоятельства. Нет, ты умей быть мужественным, когда у тебя ничего не получается!
— Трудно будет, — признался Андрей, глядя прямо в лицо своему собеседнику. — Пока что просто ничего не выходит.
Галуст нахмурился:
— Председатель сельсовета вам не помогает?
— Нет, почему… Да что он может сделать! Задержка во мне, а не в нем. Видите ли, я пока что молодой работник, и главная моя беда — что я еще не так хорошо разбираюсь в людях. То они все у меня очень уж милые, то всех подозреваю… — Андрей заметил беспокойство в глазах Галуста и поторопился добавить: — Но это ничего не значит. К вам едет старший лейтенант, толковый человек и с большим опытом, а я остаюсь в помощниках…
— Опыт — дело наживное, — сочувственно сказал Галуст. — Вы с Микаэлом говорили?
— Говорил и с Микаэлом и с председателем сельсовета. И хочу спросить: что они за люди?
— Микаэла вы должны знать. Он прежде работал в вашей системе — в милиции.
— Не знал.
— Только его за что-то отчислили. Теперь у нас живет. Считается, что колхозник…
— Считается?
— Ну да. Он в колхозе не заинтересован. Имеет замечательный сад. Старший сын от него отделился, получил приусадебный участок и тоже тишком передал отцу. Деньги у них всегда есть. Выращивают фрукты, продают в городе. Что им колхоз!
— И вы терпите?
— Пока Зарзанд при должности, Микаэл будет изворачиваться. Они друг друга понимают. Но это долго не протянется. Зарзанд досидит не больше, как до ближайших выборов. Ошиблись мы в нем. Народ его на дальнейшее правление избирать не захочет. — Галуст закурил, угостил Андрея. — Но хорошие ли они, плохие ли, а вам должны помочь. Если съездить куда надо, председатель выделит транспорт, все сделает,
— А что вы скажете о продавце магазина Грикоре Самвеляне? Я главным образом его хочу раскусить…
Галуст на мгновение задумался.
— Мало знаю, — проговорил он твердо. — Ничего верного сказать не могу. — Он протянул Андрею руку. — Извините, поеду в поле. Вы не сдавайтесь!
— А насчет сторожа, который исчез, — нерешительно начал Андрей, — как вы думаете… он не может оказаться причастным?
— Нет, это золотой старик был, — отвечал Галуст, выходя на середину коровника. — Вы уж его оставьте!
Карай истомился, ожидая хозяина. Он дрогнул всем телом — так ему хотелось вскочить, — но снова замер. Приказа вставать не было. Андрей взял его на поводок и пошел обратной дорогой — мимо клуба, мимо спортивной площадки, к дому Грикора Самвеляна.
Войдя в сад, он услышал за спиной тяжелые шаги. Его догонял милиционер из районного отделения.
— Так я и знал, что вы сюда вернетесь, — сказал милиционер сердито. — Что вас здесь интересует?
— Просто хочу поговорить с человеком, — небрежно ответил Андрей.
— Он ни в чем не виноват!
— Вот и хорошо, если так.
Андрей перепрыгнул через канавку. Милиционер, не отставая, следовал за ним. Караю это не понравилось, он глухо зарычал. Серая овчарка в ответ тоже зарычала, но тут же трусливо поджала хвост.
— Идите и займитесь своим делом, — спокойно приказал Андрей.
— У меня дело такое же самое, как у вас. Мы вместе пойдем к Грикору.
— Извините! У меня пока что план — пойти одному.
Милиционер пожевал губами, тряхнул своей каракулевой головой и задумался.
— Так вы знайте, — сказал он, наконец, с оттенком угрозы, — Самвелян — честный человек! И еще знайте, что он мой родственник. Я за него ручаюсь, как за самого себя.
— Учтем, — проговорил Андрей и, легонько отстранив милиционера, вошел в дом.
Ему показалось, что за окном что-то мелькнуло. Открыв дверь в комнату, он увидел, что Самвелян торопливо натягивает на себя одеяло.
— Так, — сказал Андрей и помолчал немного. — Вы один в доме?
— Да, — тихо ответил Самвелян.
Андрей заметил, что он при этом несколько смутился.
— А кто здесь только что ходил по комнате?
— Никто не ходил. Но это я пытался встать. Я думал, если удастся, пойти в магазин и еще раз поискать деньги.
— Значит, вы при такой вашей сильной болезни можете все-таки вставать с постели?
Испуганные черные глаза на секунду задержались на лице Андрея, потом вильнули в сторону.
— Но я же не смог встать…