Караван в Ваккарес

Маклин Алистер

— То-то! — сказал Боуман Сессиль. — Ты когда-нибудь видела такое безалаберное вождение?

Он пересек дорогу и оглянулся. Джип, колеса которого все еще вращались, лежал на боку, а трое цыган, явно расставшихся с автомобилем раньше, чем тот перевернулся, распластались на расстоянии пятнадцати футов от него. Боуман наблюдал, как они с трудом поднялись на ноги. Ференца, конечно, среди них не было. Боуман услышал, как к нему подошла Сессиль.

— Это твоя работа, — с осуждением сказала она. — Ты вывел из строя их джип.

— Я не сделал ничего особенного, — нехотя ответил он. — Только спустил шины.

— Но

ты же рисковал жизнью этих людей! Джип мог бы упасть на них сверху и раздавить насмерть!

— Не всегда возможно организовать все так, как хотелось бы, — с сожалением ответил Боуман. Сессиль наградила его взглядом, достойным доктора Криппена, после того как его привели в суд, поэтому он сменил тон: — Ты не выглядишь слабоумной, Сессиль, и не заводи дурацких разговоров. Если ты думаешь, что наши три друга наслаждались здесь ночной прогулкой на свежем воздухе, то почему бы тебе не пойти и не поинтересоваться, как они себя чувствуют?

Она повернулась и, ни слова не говоря, пошла к машине. Он последовал за ней, и они поехали, сердитые друг на друга. Через минуту Боуман снизил скорость и припарковал машину на небольшом, лишенном растительности пятачке справа от дороги. Через лобовое стекло они видели отвесные известняковые скалы с бесчисленными квадратными отверстиями: они были сделаны рукой человека и наполнены непроницаемой мглой; в глубине их располагались невидимые пещеры.

— Ты что, собираешься остановиться здесь? — чужим голосом спросила Сессиль.

Боуман заглушил двигатель и поставил машину на ручной тормоз.

— Я уже остановился.

— Но они найдут нас! — В ее голосе звучало отчаяние. — Непременно найдут. В любую минуту.

— Нет. Если они вообще еще в состоянии соображать после того, как попали в небольшую аварию, то подумают, что мы уже на полпути к Авигнону. Кроме того, им необходимо некоторое время, чтобы прийти в себя и снова захотеть вести машину при лунном свете.

Они вышли из машины и взглянули на входы в пещеры. Дурное предчувствие охватило их: здесь было что-то зловещее, пугающее, ужас, который вселяло это место, не поддавался определению. Это было по-настоящему страшное место, и Боуман в душе согласился с той оценкой, что дал ему полицейский в отеле. Он ни на минуту не сомневался в том, что человек, родившийся в Ле Боу и выросший здесь под влиянием древних суеверий и предрассудков, не осмелится войти туда в ночное время. Ни один здравомыслящий человек не рискнул бы войти туда после захода солнца, у Боумана тоже не возникло желания идти туда. Но это был его долг.

Он вынул фонарик из своего чемодана и сказал Сессиль:

— Подожди меня здесь.

— Нет! Ты же не собираешься оставить меня здесь одну? — В ее голосе слышалось отчаяние.

— Возможно, внутри будет намного страшнее.

— Мне все равно.

— Ну как хочешь.

Они отправились вместе. Прошли через самое большое отверстие, в которое свободно можно было бы протащить трехэтажный дом, если поставить его на колеса. Боуман осветил фонариком стены, покрытые рисунками и надписями представителей многих поколений, и направился направо, к арке, за которой находилась пещера еще более внушительных размеров. Сессиль, отметил он, несмотря на сандалии на плоской подошве, спотыкалась гораздо чаще, чем на полу встречались неровности. Боуман был абсолютно уверен, что ее зрение гораздо хуже, чем он предполагал;

скорее всего именно поэтому она так стремилась пойти с ним.

Следующая пещера не представляла для Боумана никакого интереса, так как ее своды были высокими, терялись в темноте, и только летучая мышь могла забраться туда. Еще одна арка смутно вырисовывалась во мраке.

— Какое жуткое место, — прошептала Сессиль.

— Да, мне не хотелось бы жить здесь постоянно. Через несколько шагов она сказала:

— Мистер Боуман...

— Нейл.

— Можно мне взять тебя за руку? «В наше время, — подумал он, — уже не задают таких вопросов».

— Возьми, пожалуйста, — вслух сказал он, соглашаясь. — Ты не единственный здесь человек, который нуждается в участии.

— Я не об этом, я не боюсь, просто ты постоянно мигаешь фонариком, освещая разные места, и мне трудно поспевать за тобой.

— А!

Она взяла его за руку и больше уже не спотыкалась, зато ее затрясло, словно в приступе малярии. Вскоре она сказала:

— Что ты ищешь?

— Ты хорошо знаешь, что я ищу.

— Возможно, они спрятали его.

— Они могли спрятать его. Они не могли похоронить его, если не захватили с собой несколько шашек динамита, но могли спрятать его. Под обломками известняка. Их достаточно много вокруг.

— Но мы прошли мимо множества куч известняка. Тебя они не волновали.

— Когда мы найдем свежий холмик, ты поймешь разницу, — сказал он сухо. Сессиль снова охватила сильная дрожь, и он продолжил: — Зачем ты пошла сюда, Сессиль? Ты действительно не боишься? Я же чувствую, тебя просто трясет от страха.

— Мне лучше трястись от страха здесь, с тобой, чем там, одной.

В любой момент от страха у нее могли застучать зубы.

— Возможно, ты и права, — признал он.

На этот раз они прошли чуть-чуть выше и через другую арку вошли в следующую пещеру огромных размеров. Сделав несколько шагов, Боуман внезапно остановился.

— Что с тобой? — прошептала Сессиль. — Что случилось?

— Не знаю. — Он помолчал. — Нет, пожалуй, знаю. Впервые и его охватил озноб.

— Тебя тоже трясет?

— Меня тоже. Но это совсем другое. Я дрожу как осиновый лист.

— Так в чем же дело?

— Здесь. Это то место. Когда ты будешь такой же старой и грешной, как я, ты сможешь определять это по запаху.

— Смерть? — Теперь ее голос дрожал. — Люди не могут чувствовать смерть.

— Я могу. — Он выключил фонарик.

— Включи его. — Ее голос звучал на самой высокой ноте, близко к истерике. — Бога ради, включи его! Пожалуйста!

Боуман отстранил руку Сессиль, обнял ее и прижал к себе. Еще немного — и их дрожь достигнет определенной степени синхронности, возможно, не такой, как у пары танцоров, выступающих по телевидению, но достаточной, чтобы успокоиться. Когда они действительно немного успокоились, Боуман сказал:

— Видишь, чем эта пещера отличается от остальных?

— Свет! Сюда откуда-то проникает свет!

— В самом деле.

Боуман и Сессиль медленно двинулись вперед и подошли к огромному нагромождению камней. Они скользили взглядом по куче обломков все выше и выше, до самого потолка, пока не увидели большой квадратный кусок звездного неба. По каменной осыпи, от вершины до самого основания, сбегала узкая дорожка растревоженных камней, дорожка, которая, очевидно, появилась недавно.