Каратели

Хард Леона

Сжимал пальцами руль до боли, стремясь раздавить. Дождь не прекращавшимся потоком стегал по лобовому стеклу, пока ехали по ночной трассе к лесу.

Мой план был прост — приглядеться к девчонке, познакомиться, узнать ее. Кто же знал, что я буду забывать, зачем всё это делаю? Буду забывать, где игра, а где настоящее?

А сейчас она рядом, вжалась в сидение, зарылась носом в ворот белого пуховика, колени прижала друг к другу и смотрела в темную ночь за окном. На меня не взглянула больше. В подъезде оделась под пристальным взглядом, краснела, но игнорировала.

Избегала прямого взгляда, а я, как и обычно, остался в корень раздраженный, неудовлетворенный и с ее постоянным «нет».

Мне столько раз «нет» за всю жизнь не говорили. Мне вообще говорят: “да...да...да...о...да...еще...даааа!”

Хер от нее добьешься ласки, вечно недовольная и все ей не нравится. Только во время секса позволяла себе эмоции, а так -- глыба изо льда. Опять начал раздражаться, да еще чертова печка работала на полную мощь и в лицо били горячие потоки воздуха. Куда еще-то такая жара!?

А своему ебарю-то всегда «да» говоришь? А, Диана?

Меня по сути не должны тревожить эти проблемы. Я должен быть равнодушен к ее жизни. Вообще, что за суицидальные наклонности, психушка по ней плачет.

– Эй!
– позвал, отворачиваясь от лобового стекла и дороги, подхватил прядь длинных волос, намеренно прикоснувшись пальцами к девичьей груди, скрытой пуховиком. Диана вздрогнула от моих рук, обернулась и настороженно отодвинулась, мягко высвободила волосы и заправила за ухо, видно, чтобы не прикасался. Только твой мудак может этим заниматься? Чуть не озвучил эту фразу вслух, Диана вовремя перебила желавшие сорваться с языка слова.

– Я не «эй»!

– А я не пустое место, так что будь добра отвечай. И что за суицидальные наклонности? Тебя на острове привязать ремнями к кровати? Ты — сумасшедшая? Психически больная?

– Вроде нормальная, - видел по глазам, как сразу обозлилась, руки перекрестила на груди и отвернулась. Еще губы недовольно всегда поджимала. Она даже злится мило.
– Хотя очень странно, что после общения с тобой я еще в рассудке. Не волнуйся, я -- не твои безумные фанатки, которые бьют в туалетах и отрезают волосы. Я просто переела страха девочки, а она хотела прыгнуть. Покончить с собой - это слишком низко ДАЖЕ для Клеймённой.

– Вы опасны не только для людей, но и для себя.

То отворачивался от темной дороги, то поворачивался, мельком разглядывая девчонку.

– Я не выбирала кем родиться...

– Как и я, - перебил.

Я не выбирал свои гены. Мне под нос подсунули Клеймённую я и воспользовался возможностью изучить ее. С самого начала вел себя с ней предельно аккуратно, почти не срывался. Со мной тяжело и родственникам, и друзьям по одной простой причине — в лоб говорил всё, что думал. Не всем нравится правда.

Перед безмозглыми девочками, конечно, приходилось на некоторое время держать маску и молчать об их мозгах и других вещах, которые выводили из доброго настроя. Включал дежурную улыбку, рассказывал шутку, пару комплиментов и влюбленная дура в количестве одной штуки готова.

С Дианой ни один метод не сработал,

дикарка чертова.

Всегда хотелось увидеть ее отклик, а она — железо, кремень. Как ты можешь быть такой равнодушной со мной? Опять сидит и молчит, хотелось ее растормошить, взять за шкирку и начать трясти, как плешивого котенка. Чтобы мяукать начала, а не молчала. Бесит. Ах...да... это из-за Твардовского. Одна фамилия, одно упоминание о нем, заставляли кипеть мозги. Температуру в салоне опускал все ниже, до семнадцати градусов дошел, а голова по-прежнему плохо работала. А Диана, странно, наоборот на завывания кондиционера сжималась.

Преодолев дорогу до леса — до входа в их замаскированный мир, остановились на обочине. Едва Диана предприняла попытку бегства, в очередной раз заблокировал двери. Но она проигнорировала меня, вновь бездушная статуя, которая молчала и обдавала холодом.

– Вопрос...
– посмотрел на гневные, раздраженные в очередной раз глаза Дианы. Они у нее в половину лица, огромные и вечно укоряющие, выпивающие, пронизывающие.

– Вы создаете пары? В смысле, привязка у Клеймённых срабатывает? Вы запечатываетесь?
– локоть поставил на свою дверцу, но смотрел на Диану, которая вдруг забеспокоилась, отвернулась, вцепилась в джинсы.

– Не волнуйся… - услышал глухой, равнодушный, как и всегда ответ.
– Если ты про нас спрашиваешь, - Диана задумчиво посмотрела на окно, где скатывался мягкий снег по лобовому стеклу.
– Нет. У нас с тобой привязки нет... Нет. Не получилось.

Что и требовалось доказать. Как интересно -- трахаешься с одним, потом сразу с другим. Как представил эту картину — как ей между ног Твардовский вводил член. Как в ее жаркое, мокрое лоно этот ублюдок проникал своим ЧЛЕНОМ! Как уебок раздвигал ей ноги и закидывал себе на плечи!

Блядь, УБИТЬ ее охота! Ударить! Размозжить! Она в кои-то веки подарила свое внимание и держалась, как обычно за ручку двери в попытке сбежать. Сбежать от меня к Твардовскому в объятия. Перед глазами поплыло от ярких кадров ее и Твардовского. А следующая возникшая мысль — озарение, (откуда же она могла быть уверена в «не привязке»), заставила пальцы сжаться в кулак. Громко хрустнули костяшки в возникшей тишине, а Диану звук заставил не понимающе нахмуриться.

– Ты что...- наигранную, опасную улыбку я смог изобразить и почти шепотом поинтересоваться.
– Ты реально проверила? Ты трахнулась с ним и пппроверила?

Сбился на слове. Сбился, потерял данную с рождения способность изъясняться словами.

Диана резко отвернулась к лобовому стеклу, как нашкодившая малышка, которая играла в игрушку и сломала ее, а теперь боялась признаться в содеянном. Ох, сука я сломаю эту игрушку! Каждую косточку в его теле перебью!

– Нет, конечно... ничего такого. Тебя это вообще не касается, - слышал сквозь шум в голове. Словно вновь сотрясение мозга. Диана полностью сотрясла мозг.

Врет, сука! Врет. Видел отчетливо по испуганным глазам, по мельтешащим рукам, по нервным движениям.