Каратель
Шрифт:
– Именно так, – кивнула Диана. Ее привычная уверенная улыбка вернулась. – И становитесь таким же.
– Тем, что убиваю вас? – подсказал я, все еще пытаясь раздуть в ней огонек раздражения.
– Тем, что любыми средствами.
Я поймал себя на том, что опять криво ухмыляюсь.
Диана оставалась невозмутима.
– Людей роднят не цели, но средства… Даже если вы этого сейчас не понимаете или не согласны, – улыбнулась она. – Но это так. Одинаковые цели – лишь обманчивая видимость
– Ну и черт с ним, – сказал я. Спорить с ней у меня не было никакого желания. Даже просто вникать в ее софистику. – Родство – ну пусть будет родство, если оно не мешает мне чистить мир от таких, как вы. Как скажете.
Диана с улыбкой глядела на меня. С той же всезнающей снисходительностью, что так раздражала меня в Викторе. Но тот ладно… А эта-то на цепи! На моей цепи, лично сажал! А туда же. Улыбается так, будто это она меня на цепи держит.
– Что вы улыбаетесь?
– Мой господин сказал, что он чистит мир от таких, как я?
– Ну?
– Мой господин ошибается. Вы не чистите мир от нас. Вы убиваете нас.
– Не вижу разницы.
– И все-таки она есть… И надеюсь, очень скоро вы это поймете.
– Да ну? Я убиваю вас, не давая вам и дальше убивать мальчишек! Не давая превращать людей в послушных овечек. Не давая…
– Овечки, о да! – подхватила Диана. – Чужие судьбы, которые мы корежим только ради того, чтобы плести из них себе новые наряды, и жизни их детей, которые мы обрываем, чтобы продлевать свои…
Она говорила с издевкой, в тон мне, и все же мне показалось, не без горечи… Но ее лицо уже стало пустым, голос ровным.
– Все это очень благородно, Влад. Но есть разница между тем, чтобы спасать чужие судьбы, спасать жизни детей, и тем, чтобы убивать нас любыми средствами. До поры до времени одно идет под руку с другим, но так будет не всегда, поверьте мне… А ведь так уже было, – вдруг подалась она вперед, ее взгляд давил на меня. – Уже случалось, когда эти тропинки расходились в разные стороны…
– О чем вы, Диана?
– Тот мальчик. Мой последний мальчик… – Диана прищурилась. – Ведь вы уже были здесь к тому времени? Вы были здесь, когда приезжала Карина. Были, ждали, пока она уедет, увозя мальчика… Второго. А первого дали ей убить. Здесь, на моем алтаре. Чтобы затем взять меня врасплох… Вы знали, что с ним будет в чернолуние. И не вмешались. Ничего не сделали. Сидели и ждали. Так что же вы делаете? Что для вас главное? Спасать чужие судьбы и детей или убивать нас, убивать любыми средствами?
– Мы дали погибнуть тем близняшкам, но за них взяли двух сук. Это спасет куда больше жизней.
– Что же… – Диана почему-то опять улыбалась.
Я глядел на нее. Пытался понять, к чему она клонит.
– Что же вы замолчали, благородный искоренитель зла? Два мальчика – это все еще хорошая цена? А три мальчика? Четыре? Ну говорите же: да! любую из нас можно сменять и на четыре жизни, и на пять! Ведь спасено будет больше! Не так ли?
Я молчал.
– И за шесть, и за дюжину, и за два десятка… Что же вы молчите? Где та граница, когда вы скажете – нет?
– Вы зря трудитесь, Диана. Ваша софистика дырява, как решето. Что вы хотите мне доказать? Что мы покупаем ваши смерти за жизни ребят? Но это же смешно. Тот мальчишка и так погиб бы. Если бы мы атаковали вас раньше, до ритуала, до того как ваша подружка уехала… – Я пожал плечами. – С двоими мы бы не справились, скорее всего. Не убили бы вас, только погибли бы сами. И мальчишка все равно погиб бы. На том же самом алтаре. Только ближе к утру.
Диана безмятежно улыбалась, склонив голову к плечу.
– Он бы все равно погиб! И вместе с ним погибли бы мы! И те мальчишки, которых мы не спасли бы, если бы погибли сами! Все те мальчишки, которых вы продолжали бы убивать! Вы, и Карина, и все те суки, до которых мы еще доберемся! Можем добраться, пока живы.
– Ах… Значит, он все равно погиб бы?.. Вы не стали рисковать своими жизнями, потому что он все равно бы умер. Я правильно вас поняла, мой господин?
Я поморщился.
– Так верно ли я вас поняла? Ответьте же мне, мой господин.
Я промолчал.
– Верно… – подвела итог Диана. – Но тогда откройте глаза еще чуть шире, прошу вас. Тот мальчик, мой последний мальчик, не используй его Карина при очищении, разве он жил бы вечно? Не умри он здесь, он умер бы в другом месте, лет через сорок или пятьдесят. Все равно умер. Не продлевая чужую жизнь, а просто так. В старости и, может быть, в болях и несчастьях… Здесь же, на моем алтаре, он умер легко. Светло. Ему было так хорошо, как только может быть хорошо человеку на этом…
– Вот только не надо! А то я не знаю…
– Не знаете!
Ее голос с такой силой прошелся по комнате, что я невольно осекся.
Что-то я зацепил в ней. Что-то настоящее. Глубоко.
Но она уже успокоилась. Заговорила жестко, но спокойно:
– Вы были у белолунной. Он был у Карины и у меня. И это огромная разница. Он упорхнул бабочкой в темное небо, тихо и радостно… Уж поверьте мне, я позаботилась о том, чтобы ему было легко и светло… Так есть ли разница?
– Да! Сорок лет жизни, которые вы у него…