Карат. Чёрное сердце

Синякова Елена

Не привыкнув быть в стенах зданий, от которых не пахло деревом или льдом, я даже слегка сжалась, пристально наблюдая, как Карат спокойно вышел из машины, отдавая ключи какому-то вмиг подлетевшему парню и мило кивая ему:

— Прости, что разбудил, дружище.

— Это моя работа, мистер Бэрингтон!

Молодой парень даже слегка покраснел от столь приятного обращения Карата, испытывая перед ним трепет и просто безграничное уважение, слегка оторопев, когда мужчина распахнул дверь с моей стороны, чтобы взять меня на руки,

и видя теперь, что мы оба в крови.

К его чести, парень быстро справился с любым выражением эмоций, только вежливо и коротко пожелал нам спокойной ночи, тут же запрыгивая в машину, чтобы угнать ее куда-то.

Карат же шел, словно истинный король, держа в руках свою корону, пока я стыдливо осматривалась по сторонам, чувствуя себя неловко и еще более скованно, чем в клубе, когда, пройдя через красивые двери, мы на дороге снова встретили пожилого человека во фраке, который галантно склонил седую голову, на секунду застывая, когда увидел меня, завернутую в плащ, и окровавленного Карата, но тут же взял себя в руки, чтобы улыбнуться:

— Доброй ночи, мистер Бэрингтон.

— И вам, друг мой. Прошу прощения, что не дал поспать своим неожиданным появлением.

Мужчина не держал зла, только переживал, проговорив уже в спину Карата, когда он прошел дальше, направляясь к лифту:

— …Не желаете, чтобы я отправил к вам доктора?

— Нет, благодарю. Крепкий сон и ванна — это всё, что нам нужно.

— Как пожелаете, господин.

— Крепкий сон, говоришь? — пробормотала я недовольно, рассчитывая вовсе на другое времяпровождение и бросая смущенный взгляд на пожилого мужчину, когда Карат расхохотался, неожиданно целуя меня еще до того, как двери лифта успели закрыться, скрывая нас от посторонних глаз.

— Мистер Бэрингтон?!

— Да, мое человеческое имя. Рэт Бэрингтон.

Я никогда даже подумать не могла, что у Карата может быть не просто дом, а квартира!

В явно дорогом, стильном и очень красивом доме. Поэтому не могла и представить то, как она может выглядеть, но, когда оказалась в ней, с удивлением увидела светлые просторные комнаты, отделенные друг от друга даже не стенами, а всего лишь перегородками, отчего пространство казалось настолько большим, что дух свободы парил здесь прохладой и свежестью.

Вся мебель и обстановка были в светлых тонах, не обремененные излишними нагромождениями, без картин или каких-то вычурных предметов, за которые бы мог зацепиться глаз.

Карат остановился на пороге, замирая и с улыбкой наблюдая за моей реакцией, пока я только и могла, что моргать и рассматривать всё вокруг, ощущая самое главное и ценное — его аромат в этом месте.

Он действительно ЖИЛ здесь!

— Нравится, детка?

Я только зачарованно кивнула головой, вертя ею, чтобы всё рассмотреть, и понимая, что мне здесь приятно и уютно находиться, даже несмотря на отсутствие дерева и большой шумной семьи.

Вот только не смогла

сдержать широкую улыбку, когда оказалась в спальне с большой кроватью, потому что на противоположной от нее стене был изображен лес. Темно-зеленый, в туманной дымке.

Засыпая здесь, Карат видел лес.

И это казалось мне таким милым и трогательным.

— Ты живешь здесь один? — пробормотала я, видя, как глаза Карата полыхнули весело и озорно, когда он опустился передо мной на корточки, посадив осторожно на край кровати, ибо я до сих пор не ощущала собственного тела снизу:

— А что, не похоже на то?

Я только пожала плечами:

— И убираешься сам?

— Убирается домработница. Три раза в неделю. Она же гладит, стирает машинка. Готовит печка, так что всё продумано.

Он улыбался и выглядел таким красивым, что сердце сводило судорогой.

Такой родной сейчас, такой мой.

— Побудь пока здесь, я пока наберу ванну и вернусь.

Карат потянулся, чтобы поцеловать, и в этом жадном прикосновении я ощутила, как нелегко ему давалось сдерживаться и не трогать меня. Как сильно он хотел продолжения. Сколько силы приходилось прилагать, чтобы его огненная кровь не навредила мне, выплескиваясь черной лавой.

Когда он ушел, я принялась остервенело щипать собственные ноги и бедра, видя, как кожа становится розовой от прилива крови, но по-прежнему не чувствовала совершено ничего, отчего было не по себе.

— Это ведь не будет длиться долго, да? — с надеждой смотрела я в неоновые глаза своего красивого хищного мужчины, когда Карат вернулся, чтобы отнести меня в ванную, вот только вместо того, чтобы поднять на руки, неожиданно положил на кровать, парой движений разрывая полоски из ластика, которые составляли мой наряд. …А я его так долго натягивала.

В этот раз рассмеяться у него не получилось, и был момент, когда мне показалось, что он просто накинется на меня.

Не знаю, как Карат сдержался, даже если глухо и низко зарычал, тем не менее поднимая на руки осторожно и нежно, зашагав из спальни в другом направлении, где я ощутила аромат свежести и чего-то еще очень приятного и сладковатого.

Он скинул с себя брюки, больше не скрывая своего величественного возбуждения, и опустился вместе со мной в ванну так, что теперь я лежала обнаженной на нем. Обнаженном.

Даже несмотря на то что от ребер до кончиков ног я ничего не ощущала, во мне всё затрепетало от нашей близости сейчас.

Оттого что я смотрела в его красивое лицо, не пытаясь отвернуться и скрывать свои эмоции, растянувшись на его торсе животом к животу.

Любуясь каждой его черточкой и утопая в неоновых глазах, которые горели только ради меня.

— Ведь ты сделал всё, чтобы я пришла к тебе сама, — прошептала я первой, обнимая мужчину за могучую шею и едва касаясь его губ своими, наслаждаясь тем, как мы касались друг друга кожа к коже.