Караоке

Маркова Вета

Алёна готовила завтрак, вертясь на кухне и тайком рассматривая Антона. Волевой подбородок, модная лёгкая небритость, чётко очерченные узкие губы, тёмные слегка волнистые волосы. Вот только глаза тёмные какие-то или нет… просто глубоко посаженые, с оттенком усталости.

– Рассмотрела? – вдруг спросил Антон и бросил на Алёнку недовольный взгляд.

Она тотчас покрылась румянцем застенчивости. Он повернулся к ней, присел на подоконник и стал рассматривать Алёнку в ответ.

Под его суровым, пристальным взглядом Алёнка ёжилась, стеснялась, заливалась

румянцем, злилась. В итоге неаккуратно дёрнулась и обожгла руку о раскалённую сковороду.

– Рассмотрел? – зло спросила Алёна, подставляя руку под струю холодной воды.

– Рассмотрел. Остался доволен. Но почему-то до сих пор голоден, – невозмутимо ответил Антон, но в голосе появились еле уловимые весёлые нотки. – Я эту неделю должен буду готовить себе сам? Или меня всё же будут вкусно кормить в знак благодарности, как обещал Игорь?

Алёна, превозмогая боль от ожога, пусть и небольшого, накрыла стол для завтрака и заварила свежий кофе.

Неделя у Алёны с Антоном пролетела незаметно, насыщенно, но внесла переворот в их одиночество, перевернув основательно всё с ног на голову.

Антон

«Зачем? Зачем я согласился на всё это?

Я с таким трудом, после предательства Ники, вычеркнул из своей жизни женщин. Всех женщин! Оставив возможность лишь изредка побаловать своё тело, отдавая его в опытные руки жриц любви. А теперь? Теперь я уснуть не могу, не представив её в своих объятиях. Как этой чертовке удалось за неделю завладеть моим мозгом? И это я ещё не попробовал её … на вкус. Уверен, она сладкая, мне понравится…

Никогда в своей жизни не встречал более милейшего создания. Она хороша везде. Тело лепил какой-то умелый скульптор. Линии изящны, плавны, от взгляда на бедра аж челюсти сводит, не говоря уже о другом… А грудь, упругая, манящая, ни большая, ни маленькая, прямо создана под мою ладонь… Чёрт… Остановись, Тоха…

Мозг напрочь отказывается подчиняться… Это, пожалуй, впервые…

Алёнка, ты даже не представляешь, как ты хороша. Теперь понимаю твоего бывшего. От такой женщины добровольно только идиот может отказаться.

Этим идиотом должен быть я!.. Из-за своей работы я не имею права на личную жизнь. Я не имею права рисковать счастьем близких и родных. Одиночество – вот мой удел…».

Антон встал, распахнул окно, впустив в комнату утреннюю прохладу. Закурил…

«Девчонка, нежная девчонка с чертовски сильным характером, упёртая и смелая. Чем же тебя, девочка, так затравил бывший, что боишься ты его настолько сильно, что даже замираешь от страха при виде его? Сколько боли появляется в твоих глазках… Алёнка… Как мне хочется назвать тебя «моя Алёнушка», но не имею на это права.

А глаза? Такие выразительные, окаймлённые пушистыми ресницами. Бровки в разлёт. Боже, в них вообще смотреть нельзя. Туда если нырнёшь, уже не вынырнешь. Паршивка, она даже не красится. Реснички немного подкрашивает и губки блеском. И сразу этот блеск слизать хочется… И бутон губ

смять… Что со мною происходит?..

Реально, она не такая как все…

Зачем ты оказалась рядом, Алёна… Понимаю, что схожу с ума от твоей близости. Вычеркнуть окончательно тебя уже не смогу, но и в свою жизнь впустить, даже если ты сама этого захочешь, девочка, не смогу.

А вот помочь – помогу. Обязан!.. Я обязан сделать всё, чтобы тебе было безопасно. Всё сделаю, чтобы этот урод навсегда исчез из твоей жизни».

Антон прошёлся по комнате, вышел на кухню, налил в стакан воды, выпил. Сон основательно не шёл. Какой сон, когда в голове одна Алёнка…

«У неё даже характер под меня создан: упрямая, волевая, рисковая. На все мои предложения с экстримом, ответ один: «Давай. Ты мне поможешь?». Никакого сомнения, что не справится, не получится, никакого страха в глазах. Один раз только «нет» услышал, когда предложил дикарём искупаться. Специально предложил. Очень хотелось её телом полюбоваться, дотронуться не могу, так хоть посмотреть. Да и на «слабо» хотелось взять. Вот здесь «нет» прозвучало решительно и твёрдо, даже пояснила своё «нет»: «Меня на слабо не нужно брать» и обиделась. Полдня не разговаривала. Злилась. Только глазами молнии в мою сторону метала. А я как идиот купался в волнах её злости и ликовал, она мне даже злючкой нравится».

Он вышел на балкон. Светало… Остался последний день то ли отдыха, то ли работы, то ли издевательства над собой…

«Что я могу ей дать? Ничего. Нет, вернее, кое-что дать смогу: счастье встреч и горечь расставаний. Вот так правильнее… А ещё мучительное ожидание окончания моей командировки, постоянное волнение… Ведь если я сейчас дам слабину и приласкаю её, она влюбится. Блин, если ещё не влюбилась. Вчера она так задумчиво смотрела на меня, а глаза блестели… Неужели она плакала? По возвращению никаких отношений. Просто, если нужно будет, организую охрану и всё».

На балкон вышла заспанная Алёнка и прервала размышления Антона:

– Доброе утро. Антон, ты почему не спишь? – нежно промурлыкала она и потянулась, так плавно и грациозно, словно кошка.

Он посмотрел на неё и замер от дикого желания прижать её к себе, сминая все преграды, и поцеловать. «Какая она сладкая после сна. А если поцеловать? Нет. Нельзя, Тоха».

– Выспался. Если ты тоже проснулась, может искупаемся в утреннем море? Так рано мы ещё не купались, – предложил Антон.

– Пошли, – легко согласилась она. – Антон, давай вечером в ресторан сходим. Ведь завтра домой.

– Хорошо, – отозвался он.

Алёна

Самолёт оторвался от взлётки. Теперь перелёт и Алёнка вернётся домой.

«Теперь домой. Очень хочу домой и боюсь этого возвращения. Глеб нашёл меня даже в Болгарии. Если бы не Антон, не знаю, что со мною было бы. Да, я стала другой, я изменилась, но страх, какой-то животный страх перед Глебом, никуда не делся. Почему? Как побороть этот страх?