Карантин
Шрифт:
Между тем, отец Пемброук продолжал свою обличительную речь:
— Вы все слышали, что сказал этот молодой сарг. Понятно его желание заткнуть голос правды. А все потому, что этот юноша — вор и убийца!
Инквизитор, эффектно всколыхнув драпировку своего одеяния, указал на Гильзу. Зал зашумел снова.
— В свое время я имел возможность пообщаться с ним, и уже тогда заметил в нем неуклонно растущие преступные наклонности, — со зловещей улыбкой сказал инквизитор. — И вы поймете всю опасность его преступной
— Я всего лишь курьер! — сжав кулаки, выкрикнул Гильза. И получил в бок удар локтем от детектива.
— Должен покаяться, — с сожалением сказал инквизитор. — Я сам виноват в том, что возвысил его из простого мальчишки на побегушках. И теперь остановить его сможет только высокое правосудие Лагора…
— Защита протестует! — пискнул знакомый уже адвокат. Сидел он напротив отца Пемброука — аккурат через пропасть над головами обвиняемых. — Говорите по существу, инквизитор! В чем суть обвинения?
— Действительно, обвинитель, говорите конкретнее, — благосклонно сказал судья.
— Итак, мы подошли к собственно преступлению, — сказал отец Пемброук. И снова указал на Гильзу. — Этот молодой сарг проник в Лагор уже после постановки Барьера. А стало быть, нарушил прямой запрет на пребывание саргов в нашем мире. Более того — мне стало известно, что эти двое собираются снять Барьер, установленный по прямому указанию Верховного Инквизитора…
Зал взорвался криками. И на этот раз судья позволил публике излить эмоции, которые, впрочем, быстро улеглись.
— Это серьезное обвинение, — признал судья. — Посягательство на Барьер со стороны правителей — равносильно объявлению войны. Посягательство со стороны частных лиц — равносильно враждебной вылазке и шпионажу.
— К сожалению, это еще не все, — печально сказал инквизитор. — Мне так же стало известно, что этот молодой сарг воспользовался разовым Проходом, предназначенным для эвакуации с земли наблюдателя Инквизиции. Который, а точнее, которая, приходится племянницей самому Верховному Инквизитору. Несчастная осталась на Земле, в проклятом Создателем мире, брошенная этим преступником на верную смерть! Сердце доброго правителя нашего обливается кровью…
Волна ропота пронеслась по залу.
— Вот так и рождаются сплетни, — поведал Хитрук товарищу по несчастью. — Скоро по всему Анарану будут блуждать байки о бурном романе племяшки Верховного с молодым необузданным саргом. В финале юная красавица сгинет гиене огненной, а незадачливого мачо повесят перед рыдающей от умиления толпой. Как тебе такая история?
— Чудесно… — пробормотал Гильза.
— Зарываю талант в землю, — вздохнул детектив. — Мне бы саги писать — озолотился бы…
Отец Пемброук продолжал, повышая голос. Теперь он обращался непосредственно к толпе:
— Я бы мог привести множество свидетельств того,
Толпа свирепо зарычала, и инквизитор продолжил:
— Вот один из множества несчастных беглецов — почтенный мэтр, которого многие из вас знают под прозвищем Слизень…
Гильза с изумлением наблюдал, как седовласый господин со знакомыми чертами лица степенно взошел на небольшой помост, окруженный перилами. На этот раз он был одет по местной моде, но так же богато и со вкусом.
— Поклянитесь говорить правду — и излагайте! — приказал судья.
— Клянусь Создателем, — произнес Слизень, прикладывая руку к глуди. — Скажу лишь чистейшую правду!
Он деликатно кашлянул в кулак и заговорил:
— Долго время я проживал в мире, именуемом Землей. У меня было небольшое дело, я вел торговлю и держал ряд крупных факторий. Много, очень много я сделал для этого бедного и глупого мира! И как эти сарги отблагодарили меня? Отняли мои предприятия и изгнали! Да, еще выпустили на волю разъяренных эфирных монстров, которые едва не погубили меня!
Гильза почувствовал, как ярость захлестывает все его существо. У него даже потемнело в глазах от ненависти. Он закричал:
— Ты лжешь, Слизень! Это же были твои монстры! Ты их разводил, ты выпустил их из-под контроля! Это из-за тебя гибнет Земля!
— Прошу занести в протокол! — крикнул Слизень. — Этот тип приходил ко мне домой и пытался убить меня! Он даже прострелил мне личину — я еле успел спастись!
— Ложь! — заорал Гильза, за что получил увесистый подзатыльник от стражника.
Судья нахмурился, поглядел на несчастных скитальцев и произнес.
— Значит, вы, почтенный инквизитор, обвиняете этих саргов…
— В убийстве! — со зловещей торжественностью провозгласил инквизитор. — В убийстве и покушении на убийство всего лагорийского населения!
Толпа разразилась кровожадными воплями. Казалось, решение суда было уже предопределено.
— Я протестую! — возопил адвокат, но его мало кто слышал. — Защита выражает категорический протест!
— Я тоже, — сказал чей-то отчетливый голос.
Толпа разом стихла, все взгляды устремились в проход, по которому неторопливо двигался высокий, худой и длиннобородый старик с длинный посохом.
— Я тоже выражаю протест, — повторил старик. И снова его негромкий голос отчетливо проник в уши каждого из присутствующих.
— Талерон! — не веря своим глазам, прошептал Гильза.
— Все-таки, не зря я оставил записку, — проговорил детектив. — Да здравствует всеобщая грамотность!
Судья недовольно посмотрел на мага и поинтересовался: