Капсула

Пшеничный Борис

Заметив что-то под ногами, он присел, нагнулся - похоже, червяк или гусеница. Ошибся - всего-навсего скрюченый обломок ветки.

И тут грохнуло!

Где? Что? От неожиданности - одна ошалелость, ничего не понять. Как если бы и среди ночи в комнате обрушился потолок. Взрыв? Гром? Обвал? Уже придя в себя, догадался: это там. Там что-то произошло.

Мелькнула сладкая, желанная мысль: не повернуть ли назад? "Куда меня несет, зачем?" Сама затея с визитом к капсуле показалась вдруг пустой, ненужной сейчас, пожалуй, он не стал

бы противиться, если бы его догнали и повели в лагерь. Послонялся бы с часок-другой, а там, смотришь, и к вертолету пора.

Как это Костя сказал? "Нельзя, она не хочет". Может, так и есть - не хочет, и все это - ее проделки. Метод у нее сегодня такой: припугнула грохотом, ошарашила и теперь давит на психику, гонит от себя: давай поворачивай, не смей приближаться! И не отступится, будет давить. Что еще она выкинет?

Он не очень удивился, увидев впереди Карпова. Ко всему был готов. Майор поджидал у тура. Стоял на тропе, ноги расставлены, руки на поясе. При оружии, кобура из-под локтя выглядывает. Впрочем, он и раньше был с пистолетом. На физиономии - улыбка, вовсю ширь. Вот что настораживало - он улыбался.

– Не напугало вас, профессор?

Покровский не ответил. "Что, собственно, должна было напугать - грохот или твое появление здесь?"

– Что это было?
– спросил он.

– Оползень. Там все склоны ухнули. Нервничает она, горы рушит.

– Вы ходили туда, видели?

– Зачем мне ходить, я и так знаю.

"Не слишком ли много ты знаешь?" Покровский старался не смотреть майору в лицо, сбивала с толку улыбка. Чему бы улыбаться? Ждет, видимо, когда спросят, каким чудом он здесь оказался. И вправду невероятно, словно джин из бутылки.

Майор сам объяснил:

– По прямой бежал, поверху. Попотел, правда, а все же успел.

– Можете не рассказывать, мне это не интересно.

– Так считаете? А что если другой дороги сюда нет - ни поверху, ни понизу, только эта тропа, и тем не менее я здесь?

– Но вы же сами сказали: по прямой.

– Я много чего могу сказать. Вдруг обманул?

– Зачем?
– Покровский не мог уяснить, чего майор добивается.

– Вот, вот, вы еще ничего не поняли.

Майор сошел с тропы, стал обходить профессора по кругу, но когда тот попытался продвинуться вперед, снова оказался перед ним, загородил дорогу.

– Видите ли, - продолжал он, - место здесь сволочное, всякое может померещиться, самое неожиданное - видение или еще что. Вы и обо мне могли подумать: как же так, Карпов ведь там, в лагере, а этот, что перед вами, выходит, двойник, фантом какой-то. Вот я и хочу, чтобы вас не смущало, как это и впереди очутился, - поверху обошел. Значит, я - настоящий, никакого обмана. Можете пощупать, - майор протянул руку.

"Да он сумасшедший!
– холодея, подумал Покровский.
– И улыбка его - от безумия".

– Что вы!
– поспешил заверить.
– Зачем щупать? Я и так не сомневаюсь.

–

Это хорошо, что не сомневаетесь, - майор засмеялся, обнажив зубы.
– А я себе уже не доверяю. До галлюцинаций дошло. Все вроде нормально - и вдруг появляется.

– Что появляется?
– вырвалось у Покровского.

– Всякое. Вы, например, - Карпов выжидающе посмотрел на эксперта: как тот воспримет?
– Только что. Стою я здесь, караулю и вижу: идете. Двинулся было навстречу, а вас уже нет, пропали. Потом опять показались, совсем близко, и снова никого. Несколько раз так-то появитесь, то исчезнете. Или сразу двое, в разных местах, и оба - как настоящие. Вот и думай что хочешь. Признаться, я и сейчас не совсем уверен... Можно потрогаю?

Он приблизился, неуверенно коснулся ладонью плеча. Почувствовав плоть, нервно сдавил пальцами. Покровский не отступил, не уклонился - будь что будет. В безумие майора не верилось, тут что-то другое.

– Убедились?
– спросил, высвобождая плечо.

– К сожалению, - непонятно ответил Карпов.
– Лучше бы быть вам призраком.

Он стремительно отошел, встал у тура, приняв решительную позу постового, охраняющего сверхсекретный объект. Лицо сразу стало каменно-казенным, глаза смотрели пронзительно и холодно - не глаза, а амбразуры.

– Теперь уходите, - потребовал он.
– Слышите? Уходите немедленно!

– Да что случилось? Какая разница, раз я уже здесь. Мне только посмотреть.

– Нет!
– майор перегородил собой тропу.
– И не пытайтесь.

– Ну хорошо, - как можно спокойнее сказал Покровский. Отчаяние прибавляло ему терпения и выдержки.
– Допустим, я уйду, но что это изменит? Завтра прилетит другой, и не один - целые полчища. Ринутся сюда же, и вы ничего, поверьте, не сможете сделать, вас попросту уберут.

– Уберут меня - кто-то другой будет. Или она, - майор показал в сторону капсулы, - еще что-нибудь придумает.

Лицо Покровского покрылись испариной. Вот оно что! Этот маньяк в погонах вообразил себя душеприказчиком капсулы. Он стоит здесь цербером не по своей воле - так, мол, ей надо.

– Это она велела никого не подпускать, да?

Вопрос, видимо, не понравился майору, его передернуло. Люди, стоящие на посту, не любят, когда их расспрашивают.

– Я сам знаю, чего она хочет, - отчеканил он.
– Уходите!

– Минутку, майор. Еще один вопрос.
– Покровский шагнул навстречу.

– Назад!
– угрожающе крикнул Карпов.

– Уйду, сейчас уйду. Хочу только спросить: вы уверены, что там какая-то капсула? Вдруг это - всего лишь иллюзия? Вы же сами сказали: место здесь сволочное, всякое может померещиться. Вот и нам - померещилось.

– Так я вам о том же!
– неожиданно просветлел лицом майор, - Да вы понять не хотите, прете, как осел. Бежать отсюда надо, и чем быстрей, тем лучше. Все равно ничего не добьетесь, не откроется она. А будете упорствовать, - сомнет, раздавит.