Каприз дочери босса
Шрифт:
— Тяжелый день?
— Утомительный. Большую часть ждала, пока придет Джек. — Она откинулась на спинку кресла и встретила сочувственный взгляд Джулии робкой улыбкой. Терпение не входит в число моих достоинств.
— Он был на совещании по поводу наследства отца. Он, Тина и душеприказчики.
Сердце Парис замерло, потом забилось быстрее.
— Тина?
— Его сестра.
Сестра. Парис попыталась не захлебнуться от неожиданного восторга. Сказала себе, что сердце ее никакого значения не имеет, особенно теперь, когда она твердо решила заработать репутацию профессионала.
— Мне
— Ты всегда можешь застать его в гимнастическом зале.
Парис осмотрела свой костюм.
— Сомневаюсь, что одета для занятий спортом.
— Но ты ведь зайдешь, только чтобы поговорить… верно?
Парис проигнорировала двусмысленную улыбку Джулии. Да, она зайдет исключительно по делу. Она открыто улыбнулась направившейся к выходу девушке.
— Спасибо, что зашла, Джулия. Я это очень ценю.
— Без проблем.
Гимнастический зал на самом верхнем этаже «Дома Грентема» был безлюден, если не считать единственного человека, дубасящего по несчастной груше.
Парис глядела на игру мышц и сухожилий на его плечах с немым благоговейным трепетом. Он явно пользуется ими. И частенько.
Он услышал невнятное бормотание, быстро обернулся, со снайперской точностью отыскав ее среди тренажеров. Было нечто в его пристальном взгляде — беззащитность и мощь, не меньшая, чем та, которую он вкладывал в свои удары. Воздух между ними заискрился.
Видимо, в гимнастическом зале он так же тяжко трудится, как и на рабочем месте.
Мысль обеспокоила Парис.
Он направился к ней, по дороге сдирая зубами перчатку с руки, потом другую. Перчатки полетели на пол. У нее вышел весь воздух из легких от первобытной грации его движений. Сердце бешено застучало, в груди запылало: Джек был уже рядом с ней.
Пот выступил не только у него на лбу. Капельки блестели на ровном загаре рук, плеч, окаймляли спортивную майку. У нее на глазах одна капелька соскользнула вниз, исчезнув в волосах на груди.
Парис глотнула и попыталась сосредоточиться на том, что привело ее сюда. Работа. Запах его жаркого тела… Число, на которое следует назначить прием. Его дыхание, слегка сбившееся после упражнений… Заработать уважение своей работой. Ей следует помнить о работе.
Она наконец обрела голос.
— Мне надо поговорить с тобой.
Глава 7
— Хочешь поговорить именно сейчас?
Сразу, как только он увидел Парис, с глазами, наполненными знойным теплом, ему стало ясно, что, избегая ее, он ничего не добился. Сумасшествие никуда не исчезло. Наоборот, обострилось до крайности.
— Тренироваться я не намерена — мог бы и сам догадаться.
На ней был один из ее дорогостоящих костюмов, что он не преминул отметить, отнюдь не напоминавший спортивную форму, но воспламенивший Джека сильнее, чем самый откровенный купальник. Возбуждение захлестнуло его при виде случайно выглянувшей узенькой полоски шелка, когда девушка наклонилась. Прошло три секунды, а он все не мог избавиться от наваждения. Пальцы чесались от желания атаковать ряд пуговиц у нее на груди, открыть
Он схватил гирю и принялся поднимать ее. Рывок вниз. Рывок — вниз.
— Думал, ты хочешь поговорить, — вырвалось у него. Рывок — вниз. Она не отвечала. Он взглянул на нее и понял, что совершил ошибку. Все ее внимание было приковано к его руке, глаза затуманились, губы чуть приоткрылись. — Черт, Парис. Я просил тебя не смотреть на меня так. — Он швырнул гирю на подставку, тяжело дыша, пытаясь справиться со сдавившим его грудь тугим кольцом желания. — Что ты хотела сказать? Через пять минут я ухожу.
— Конечно.
— Что значит «конечно»? — Он прищурился, упер руки в бока, надеясь, что поторопит ее вызывающим поведением. — Давай. Выкладывай, принцесса.
Она почти начала, но решение ее переменилось.
Неуловимое движение головы, сжавшиеся губы, словно прикусившие рвущиеся слова. Движение горла, сглотнувшего их. Она выпрямилась и, как всегда, подняла подбородок.
— Пожалуй, сейчас не самое лучшее время.
— Нет?
Она шагнула назад. Джек последовал за нею. Глупо, но остановиться было не в его власти. Он жаждал ссоры, хоть какой-то разрядки от горячего мутного беспокойства, овладевшего им с некоторых пор и приведшего его сегодня после изнурительной рабочей недели в гимнастический зал. Он надеялся выбить из себя наваждение до того, как позвонит ей, и, возможно, преуспел бы, если бы она не притащилась сюда.
— Снова сбегаешь? — спросил он, наступая на нее, и почти настиг, когда она споткнулась. Как в замедленном кадре, он увидел мелькнувшие руки, услышал слабый испуганный крик, почувствовал отчаянно цепляющиеся за него пальцы, и она полетела вниз… увлекая его за собой.
Они тяжело рухнули на пол. Звук падения глухо отозвался в голове у Джека. Каким-то образом он оказался внизу, а Парис — на нем. Несмотря на звон в ушах и боль в животе, куда угодил ее локоть, он мгновенно остро ощутил ногу, угнездившуюся между его ног, мягкую тяжесть женской груди.
— Ты в порядке? — задыхаясь, спросила она.
И — новые ощущения: тяжелый шелк волос и прикосновение ноги в чулке. Джек застонал в ответ на удвоенные пытки.
— Прости. При падении ты принял весь вес на себя, а я — не перышко. Ничего тебе не повредила?
Она шевельнулась, послышался шорох ее одежды, когда она села. А потом, помоги ему господи, она начала ощупывать его. Руки прошлись по плечам, вверх по шее, погладили по голове. Еще один хриплый выдох смесь удовольствия и боли — вырвался из его груди.
— Я поранила тебя!
Постоянно этим занимается.
— Где?
Ее пальцы пробежали по затылку, видимо, она наклонилась над ним. Пола ее пиджака коснулась его руки, дыхание — лица. Он жадно впитывал нежный запах, потом открыл глаза и отрешенно взглянул на нее. Беспокойство, отраженное в глубине ее глаз, туго закрутило какую-то пружину у него в груди, потом пружина развернулась, освобождая его.
— Везде, — просто ответил он. Что уж она вывела из его ответа, неизвестно, только губы ее слегка раскрылись, выпустив еле слышное восклицание.