Капойо

Иолич Ася

– Пожалуй, тоже ходить.

– Сделай так, чтобы Верики мяукнул, но не касайся его. Тискать нельзя!

Рида задумалась, потом её осенило.

– Минуточку, - хитро прищурилась она и выбежала из комнаты.

Её не было какое-то время, потом она ворвалась в комнату, пытаясь отдышаться, и разжала кулак.

– Вот. Верики, Верики!
– помахала она перед ним кусочком подвяленного мяса.

– Ми-и-иу, - тоненько сказал Верики.

– Вот это голос, - рассмеялась Аяна, глядя, как он сгорбился над кусочком мяса, чавкая на ковре.

–

Моя очередь. Говоришь или ходишь?

– Говорю, - сказала Айлери.
– Не хочу бегать и портить причёску.

– Ты когда-нибудь сказывалась больной, чтобы избежать уроков?

– Да, - сказала Айлери.
– Я однажды изобразила, что подвернула ногу, чтобы не идти на урок танцев.

– Ты училась танцевать?
– восхитилась Аяна.
– А можешь показать?

Айлери кивнула и встала. Она покружилась по гостиной, кланяясь и изящно отставляя руки, приседая и кивая.

– Это танцуют с партнёром, - сказала она.
– Это называется «Танец журавлей». Но я очень плохо его танцую, потому что часто пропускала занятия.

– Очень красиво, - кивнула Аяна, и её хвосты качнулись, щекоча плечи, оголённые вырезом платья.

– Гелиэр, ты будешь говорить или ходить?
– спросила Айлери, присаживаясь.

– Я... Я буду ходить.

– Прыгни три раза с криком «хей-хоп».

Гелиэр с укоризной посмотрела на неё.

– Это неприлично. Дэска Оринда... она говорила, что неприлично юной кирье прыгать.

– Ты сама сказала, что мы не капойо и не кирьи, а связанные клятвой люди, как... как команда. Это теперь правило! Мы команда!
– запротестовала Айлери.
– Ты не можешь отказаться!

Через четыре круга все обзавелись смешными причёсками и узнали любимые блюда друг друга. Аяна смеялась так, что у неё чуть не заболел живот, и другие смеялись так же.

– Твоя очередь, - сказала Гелиэр.
– Ты два раза ходила, теперь говоришь. Аяна, какой день в твоей жизни ты помнишь лучше всего?

31. Ты не можешь выйти, если большинство против

Аяна замолчала. Воспоминание обожгло её. Она помнила этот день так, как будто он был вчера. Она помнила этот день и ночь, которая была за ним, и ещё два с половиной месяца, что были после. Но она не могла говорить об этом с юными кирьями. Наверное, не стоило вообще говорить об этом дне во избежание лишних вопросов.

– Я... ну, наверное, тот день, когда мы с мамой...
– уверенно начала она.

– Аяна, - ошеломлённо сказала Гелиэр, перебивая её.
– Ты... Ты что... Ты собираешься солгать?!

– Я?
– бодро и почти естественно удивилась Аяна.
– Не-ет. Ну что вы.

– А теперь и я вижу, - прищурилась Рида.
– Айлери, ты видишь это? Её лицо?

Айлери удивлённо кивнула.

– Ничего себе...
– сказала она.

– Да что такое с моим лицом?
– взвилась Аяна. Она выбежала в соседнюю комнату, где стояло зеркало.
– Что не так-то?
– воскликнула она

оттуда.

– У тебя лицо было такое, как будто твои туфли опять убивают тебя, - сказала Гелиэр.
– Но я видела, как ты сняла их ещё в начале игры и спрятала ноги под подолом. А теперь я вижу, что ты до сих пор босиком. Аяна, ты собиралась нам солгать. Как ты можешь нарушать клятву? За такой проступок ты попадёшь в лейпон, и твоя душа не найдёт покоя!

Аяна вернулась и тихо села на своё место.

– Гелиэр, ты удивляешь меня, - сказала она.
– как ты...

– Мы с тобой уже два месяца постоянно вместе. Ты уходишь лишь раз в неделю на полдня. Неужели ты думаешь, что я не помню, какое у тебя обычно лицо, когда ты говоришь?

Аяна вздохнула.

– Ты не первая, кто говорит так про меня. Я уже почти привыкла. Ладно. Рида, ты говоришь или ходишь?

Рида недоверчиво глянула на неё.

– Ты... Ты сейчас пыталась уйти от ответа?
– спросила она.
– Что ты делаешь, Аяна?

Аяна вздохнула. Зачем это всё? Она, в общем-то, не успела сказать ничего лишнего, и причин беспокоиться не было.

– Ладно. Это был мой семнадцатый праздник рождения. То есть день рождения. Этот день я запомнила лучше всего. Рида, так что ты выбираешь?

– Почему ты запомнила его?
– подозрительно спросила Гелиэр.
– И почему ты хотела это скрыть?

– Не знаю, - сказала Аяна, пожимая плечами.
– Просто подумала...

– Она опять лжёт, - ахнула Рида.
– Опять это лицо! Аяна, ты правда не боишься лейпона? Ты нарушаешь собственную клятву!

– Вообще-то, сейчас не моя очередь, - сказала Аяна, накручивая на руку левый хвост.
– Сейчас очередь Риды. Я ответила. Ты не можешь задавать мне вопросы. Это не по правилам. Мы играем дальше или как?

– Ты уже нарушила правила, - сказала Рида, и Гелиэр кивнула.
– В любом случае, наступит круг, в котором тебе придётся ответить.

– Тогда я больше не играю, - сказала Аяна, пожимая плечами.
– Я выхожу.

– Ты не можешь выйти, если большинство против, - покачала головой Гелиэр. Мы с Ридой против. Да, Рида?

Рида кивнула.

– После того, как ты стала увиливать, теперь кажется, что тут дело нечисто. Что ты такое натворила?

– Вас не большинство. Вас двое. И нас с Айлери тоже двое. Айлери, ты же не против, чтобы я вышла?

– Ну...
– замялась Айлери.
– Вообще-то, я поддерживаю Гелиэр и Риду. Правила превыше всего, их нужно уважать. Они сохраняют порядок игры. Как играть, если все нарушают правила и клятвы? Это нечестно.

Аяна застонала.

– Я совершила ужасную ошибку, дав эту клятву. Как я могу прекратить это?

– Никак. Ты не можешь сбежать от клятвы. Ты должна ответить. Почему ты запомнила этот день и почему ты решила солгать нам?
– спросила Рида.

Аяна оглянулась на дверь. Это зашло слишком далеко. Она не может говорить об этом, потому что это развратит их. Харвилл говорил...