Капкан
Шрифт:
Наивная.
– Кристина, ко мне никого не впускать! – отдал приказ своей секретарше Эльдар, когда я вошла в его кабинет.
Дверь за мной закрылась, и я, сделав шаг вперёд, скрестила руки на груди.
Мысли смешались с эмоциями, как только он поднял взгляд на меня и, немедля, стал направляться в мою сторону. Я думала, что буду смелой, смогу выстоять, выслушать, но, попав в плен родных сердцу глаз, сломалась. И мысли мои сжимались болью в груди от того, что этот мужчина больше не
Хотя, принадлежал ли?
– Спасибо, что пришла, – вымолвил, привычным для него, спокойным голосом. – Нам была необходима эта встреча.
– Как ты мог? – невольно вырвалось из уст.
Я не хотела задавать глупых вопросов из кинолент. Хотела поговорить, выслушать его, а после расстаться, как взрослые люди, без истерик. Но ураган эмоций взял вверх над разумом.
– Как ты мог? – не дождавшись его ответа, повысила голос, – Ка-а-ак?
– Любой мой ответ ты примешь за ложь.
И хоть он был прав, и его слова не залечили бы ран, нанесённых его предательством, я все равно хотела услышать хоть что-то, что смогло бы оправдать его в моих глазах.
– Тогда зачем я здесь, если ты не собираешься отвечать на мои вопросы? – спросила, сделав шаг назад и облокотившись спиной к двери, чтобы унять дрожь в ногах.
– Попрощаться, – ответил сдавленно, убрав взгляд в сторону окна.
Что он искал там? Ответы на мои вопросы? Или панацею от моих душевных мук? Ни того ни другого там нет. Я искала.
– Х-хорошо, – произнесла с горечью от потери.
Я знала, что это конец еще неделю назад, но с его уст слова прощания ранили сильнее.
Я выпрямила спину, отряхнулась, в надежде, стряхнуть и боль, щемящую в груди, и поторопилась уйти, так как почувствовала прилив горьких слез, подступающих к глазам. Эта встреча была ошибкой и продолжать её было бессмысленно.
Но только я отвернулась к нему спиной и потянулась к ручке двери, он резко схватил меня и прижал спиной к себе.
– Уже и не помню жизни без тебя, будь я проклят, – прошептал сквозь зубы, утыкаясь носом в шею.
Мне стало тяжело дышать. Чувствовала, как начинаю задыхаться и погибать. Все происходящее было выше моих сил, и я понятия не имела, как мне вынести всю эту боль.
– Прощаюсь не от того, что хочу, а потому что знаю, что ты никогда не примешь меня женатого.
– Так разведись, – охрипшим голосом взмолилась я.
Никогда не пойму, что двигало мной в ту секунду. Как я посмела просить такое, зная, что это просьба может разрушить не только жизнь другой женщины, но и ребёнка?
– Прости, – прошептал, сжимая крепче в своих объятиях.
Как же мне их не хватало все эти дни. Вдыхая его пленительный аромат, хотелось вновь прикоснуться к нему, почувствовать тепло его
– … но их я тоже люблю.
С глаз предательски покатились слезы, и я разрыдалась прям на месте, не сумев вынести такого унижения.
– Я не готов солгать тебе и пообещать, что однажды разведусь с ней, так как этого не будет. Она мать моего ребёнка, и они моя семья.
Это невыносимо – слышать, как любимый человек пытается завуалировать простые слова, говорящие, что ты ничто, в сравнении с настоящей семьёй.
Сглотнув комок в горле и собрав всю волю в кулак, я отстранилась от него и обернулась, чтобы взглянуть на прощание в глаза. Аккуратно сняв с безымянного пальца подаренное им кольцо, вложила его ему в ладонь и, убрав слезы, улыбнулась.
Пусть последним, что он увидит во мне будет что-то более светлое, нежели соленые капли на щеках. Не люблю быть слабой в чужих глазах. А он ведь теперь – чужой.
– Вот бы знать, кем я была для тебя все это время, – прикусив губу, прошептала я, а после поспешила открыть дверь и выйти из кабинета.
С того дня я больше не видела его. И только приходящие каждый месяц букет и открытка, с ответом на мой последний вопрос: «Ты была всем», являются напоминанием о том, что такой человек когда-то был в моей жизни.
И как бы сложно не было это признать, но произошедшее год назад вырвало почву из под моих ног, сломав и уничтожив меня и мои надежды на счастливое будущее. Теперь моя жизнь плывет в другом направлении, когда-то далеком от меня.
Звонок на телефон прерывает моё самобичевание. Потушив сигарету, сжимаю в руках открытку, не имеющую больше никакого смысла, и бросаю её в урну к букету. Принимаю вызов от мамы, и первые пару минут мы проводим за обсуждением бытовых дел. И только после того, как мама убеждается, что я не умираю от голода и холода, она обращается ко мне с просьбой:
– Сегодня у Ханукаевых праздничный вечер, много гостей собралось. Наша посудомойка заболела и не явилась на работу, а Эмма до сих пор у репетитора. Не смогла бы ты приехать и заменить работницу?
– Мыть посуду за богачами? – криво улыбаюсь. – О, мама, это моя мечта.
– Дорогая, перестань. Эти богачи очень помогают нашей семье!
– Шучу. Конечно я приеду, раз ты просишь.
Жизнь доказала мне и не раз, что если и делать что-то вразрез своим убеждениям и принципам, то делать только ради своей семьи. Поэтому, как бы не была мне чужда просьба, если о ней просят родители, я всегда выполню её.
Попрощавшись, сразу вызываю такси, отбросив в сторону все желания о хорошем, здоровом сне.