Капкан

Лин Брук

— Ты где? Давай я вызову тебе такси, и ты приедешь ко мне?

— Ты в городе? — удивляется.

— Да, потом всё объясню. Скажи родителям, что едешь с ночевкой к кому-нибудь из подруг.

— Хорошо.

Она сбрасывает, а я спешу заказать такси.

Через час, она стоит на пороге моего номера с озадаченными и заплаканными глазами.

— Потом поговорим об этом, — понимаю, что моё проживание в отеле рождает у неё вопросы, но сейчас я не хочу обсуждать это. — Лучше скажи, что стряслось?

— Ты сейчас решишь, что я очень-очень глупая,

раз так трагично приняла эту новость.

— Какую новость?

— Я была у Ханукаевых дома, и Осман привёл сегодня девушку в дом, познакомил со всеми, — с трудом заканчивает фразу, вновь ударившись в слёзы. — А потом я случайно наткнулась на них, когда они целовались. Меня чуть не вырвало, — договорив, начинает рыдать в голос и падает в мои объятия.

Меня накрывает лавина терзающих чувств. Молча прижимаю её к груди и даю возможность выплакаться. Хуже собственных душевных мук — муки самого близкого человека. Неужели, мои слёзы так же действовали на родителей? Это ведь подобно тому, что кто-то безжалостно вырывает сердце из груди, и ты стоишь, истекаешь кровью, но продолжаешь жить.

Я знаю, что пройдёт время, и она обо всём будет вспоминать с улыбкой, но сейчас ей больно, а значит больно и мне. Я не пытаюсь ее успокоить, пусть спокойно переживает свою трагедию так, как велит ей сердце. Не мне её учить, как надо. Я лишь счастлива тому, что вся эта история закончилась, так и не начавшись, оставшись невинным всплеском чувств.

— Я же знала, что не нравлюсь ему, совсем маленькая для него. Знала, что между нами ничего быть не может. Тогда почему всё равно так больно и неприятно?

— Потому что понимала ты головой, а сердцем ждала другого, — понимающе улыбаюсь. — У нас девочек всегда так, все проходим через это.

Немного успокоившись, она решает рассказать мне про эту девушку, но снова начинает плакать. Ей требуется пару часов, чтобы выговориться обо всем, выплакаться и успокоиться. Я в свою очередь стараюсь скрасить её оставшийся вечер вкусным ужином от отеля и легкой комедией по телевизору.

Она ложится рядом, кладет голову мне на живот, и я чувствую такой прилив любви. Я не знаю, какие найти слова, чтобы описать это нежное, трепещущее чувство в груди, когда тебе хочется отдавать всё без остатка во имя другого, не желая получать ничего взамен. Поглаживая её волосы, думаю обо всём и ни о чём одновременно.

— Почему ты соврала родителям? — вдруг интересуется Эмми.

— Ты ведь видела ссадины на лице. Не хочу, чтобы они задавались лишними вопросами и переживали попусту.

— А мне скажешь, откуда они у тебя?

— Попала в небольшую аварию.

— Ты в порядке? — приподнимается и смотрит на меня.

— Как видишь, — улыбаюсь ей.

— Есть смысл спрашивать почему ты живёшь здесь?

— Временное неудобство, затеяла небольшой ремонт в квартире, — не хочу говорить правду, чтобы не вдаваться в подробности. — А скоро вообще перееду к вам на недели две.

— Сомневаюсь, что ты столько выдержишь, — как-то хитро начинает

улыбаться в ответ. — Встречи с Роландом требуют больше свободного времени.

— Что? — из уст вырывается смешок и я озадаченно смотрю на неё, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Только не отрицай, я видела вас вместе, — она садится рядом, продолжая улыбаться.

— И где же? — решаю, что ей показалось или она так неудачно шутит, ведь мы с Ханукаевым старались всегда обходить стороной общественные места.

— На парковке у их бара. Сначала просто стояли разговаривали, а потом поцеловались, — её улыбка становится всё шире, а я пытаюсь понять, когда подобное было. — Я была с Османом и с Терезой, он должен был отвезти нас домой после работы, но ему надо было срочно заехать в бар, поэтому взял нас собой.

— М, вот как, — натянуто улыбаюсь, делая глоток воды, — Кто-то ещё видел?

— Только я. И это повергло меня в ужасный шок. То ли от того, что ты связалась с Роландом, то ли от того, что я увидела, как ты целуешься.

— О Эмми, — начинаю смеяться, закатив глаза.

— Ты в него влюблена? — с предвкушением смотрит на меня, а я начинаю смеяться ещё сильнее.

— Нет, малышка. Между нами была небольшая интрижка, но всё уже закончилось.

— Я вас видела буквально недавно, — морщит лоб.

И тут я понимаю, когда она могла увидеть нас. В тот день, когда он увидел в клубе с сигаретой в руках. Вспомнив, какое тогда пламя между нами вспыхнуло, мне становится неловко перед сестрой, которая ещё даже в отношениях не состояла.

— Мы через пару дней после этого расстались.

— Как можно расстаться с человеком, с которым такие эмоции испытываешь? — разводит руками, смотря на меня как на дуру.

— Какие такие эмоции? Смотри фильм давай, — пытаюсь уложить её обратно, но она не поддаётся моим манипуляциям.

— Ну когда ты так целуешь человека, разве может возникнуть желание перестать с ним общаться за несколько дней?

— Всё может измениться за одну минуту. А тут мы с Роландом. Говорю, это была мимолётная интрижка.

— Такая ты врунишка, Медея, — делает наигранно обиженное лицо и ложится рядом.

— Я с тобой сейчас крайне откровенна, чтоб ты понимала.

— И то, только потому, что я увидела вас.

Решаю ничего не отвечать. Молча обняв её, закрываю глаза и стараюсь уснуть, чтобы мысли о Роланде не успели разрастись до масштабных размеров.

Эти несколько дней, проведённые с сестрой, отдалившись от всех, помогли мне собраться и взять себя в руки. Теперь я уверена, что мне необходима рядом семья. На данный момент только они смогут развеять все тучи над головой, дав возможность солнцу освещать мои дни.

* * *

Пройдя регистрацию в аэропорту и направляясь в зал ожидания, где уже сидели ребята, я замечаю старого знакомого, с которым нас сталкивала судьба в университетские годы. Он был приглашенным профессором из Германии, который читал нам лекции по финансовой безопасности.