Капкан для Золушки
Шрифт:
– Здравствуй, солнце мое. Как вечер прошел, как ночь?
Вопрос не был праздным. Развольский, а вслед за ним и Наталья, трепетно относился к собственному здоровью. Вскочивший на лице прыщик был явным началом раковой опухоли. Запор грозил отравлением организма шлаками. Понос, спаси господи, обезвоживанием.
При малейшем подозрении на насморк Развольский спешил в постель. Участь обкладывать его бутылками с горячей водой и подносить обильное питье выпадала на долю Ирины, которой Наталья безумно завидовала.
– Все нормально, Заяц. Печень, правда, немного
Он рывком вытащил блузку Натальи из юбки и жадно схватил ее за грудь.
– Как тут у нас?
– Стас, перестань, планерка же сейчас. Вдруг войдет кто, – слабо засопротивлялась Наталья, чувствуя горячую волну, стремительно нараставшую между ногами. Почему она так реагировала на своего начальника, было для нее загадкой. Совершенно спокойно относящаяся к сексу в принципе, Наталья прекращала соображать, стоило только Станиславу взять ее за руку.
– Неа, не перестану. Я соскучился, – пробурчал Развольский, припадая губами к ее соску.
– Перестань сейчас же. Немедленно. Что люди скажут?
– Ничего не скажут, – Развольский нехотя выпустил Наталью и вернулся в кресло, поправляя вздувшиеся спереди брюки от дорогого костюма. – Ничего не скажут, Заяц, будут завидовать молча.
– Кому завидовать? – Наталья судорожно заправляла блузку, ей показалось, что в приемной хлопнула дверь.
– Тебе, конечно, – Развольский оглушительно захохотал. – Как будто ты не знаешь, что по мне половина нашего коллектива сохнет. Так что тебе, Заяц, сильно повезло в этой жизни.
– Так же сильно, как и второй половине нашего коллектива, – съязвила Наталья.
– Ну-ну, перестань ревновать. Я, между прочим, пять лет с тобой встречаюсь. Честно говоря, сам от себя не ожидал такого постоянства.
– А что там со шведами? – спросила Наталья, пытаясь переменить тему.
– Да ничего. Это я нашей курочке для отвода глаз сказал.
– Жаль, – искренне огорчилась Наталья, – я их ответа уже три недели жду.
– Ой, Натусь, да не относись ты к этому с таким фанатизмом. Неделей меньше, неделей больше, какая разница.
– Как какая? – Наталья даже рот открыла от изумления. – Это же выводит нашу фирму на совершенно новый уровень! Стас, ну будь ты серьезней. Это же твой бизнес, не мой. Я тут всего лишь исполнительный директор, наемный работник. А ты владелец. Ты же не можешь не понимать, что нам сулит сотрудничество со шведами! И вообще. Я столько сил убила на эти переговоры…
– Я ценю, Натусь. Честное слово, ценю. Просто у меня все мысли внизу. Прямо сидеть не удобно, – и Развольский неприлично облизал губы. Наталью охватил жар, от которого зарделись щеки и запылали уши.
Постепенно кабинет набивался сотрудниками. Поднялся обычный деловой шум. Лето уже позади, но бархатный сезон в самом разгаре, и туристический ажиотаж пока не спадал. Деньки для агентства были довольно жаркими. Где-то посольства тянули с выдачей виз. Где-то зарубежные партнеры подвели с трансфером. Кто-то
Наталья умело управляла рутинными потоками, давала поручения, выслушивала отчеты. Развольский барственно развалился в кресле, особо не вникая в происходящее. Он знал, что она ничего не пропустит.
– Володя, а что у нас с новыми рекламными буклетами? – спросила Наталья у директора по маркетингу. Парень ей нравился. Он обладал бульдожьей хваткой, умело выбивал скидки с рекламных агентств и никогда ничего не забывал. Это качество Наталья в нем ценила больше всего, пожалуй, за исключением легкого открытого характера.
– Все нормально, Наталья Петровна, после планерки я их вам занесу. Выберете, что понравится, – откликнулся он, и Наталья благодарно улыбнулась.
В этот момент открылась входная дверь и в кабинет ввалилась Верочка, менеджер по продажам.
– Представляете, – возбужденно закричала она, – одна из наших клиенток в восемь утра выбросилась из окна! Только вчера вечером вернулась из Турции – и того, каюк. Из милиции звонили, сейчас приедут. Они у нее на столе договор с нашим агентством нашли.
В кабинете повисла нехорошая тишина.
«Интересно, эта пигалица сама в окно сиганула или все-таки помог кто, – лениво думал капитан Бунин по дороге с места происшествия в крупнейшее городское турагентство. – С одной стороны, никаких следов, указывающих на то, что 28-летнюю Ангелину Степановну Маркелову (незамужняя, бездетная, образование высшее, кредитный инспектор в банке) выбросили с восьмого этажа, не было. С другой, предсмертной записки она не оставила, да и причин покончить жизнь самоубийством у нее, если верить соседям, тоже не наблюдалось.
В квартире Маркеловой (добротно отремонтированной и со вкусом обставленной) все свидетельствовало, что гражданка явно не бедствовала. На прикроватной тумбочке валялись небрежно брошенные колечки – два с бриллиантами, третье с сапфиром. В ушах, как Иван успел заметить, тоже были брюллики.
– Ирке бы такое колечко подарить, – мимоходом подумал Бунин. – Вот бы обрадовалась. Но мне с моей зарплатой не осилить. Кстати, девушка Маркелова у нас всего лишь кредитный инспектор, тогда камушки откуда? От родителей? От любовника? Вот дождусь, что Ируська тоже себе такого найдет, богатого. Хотя нет, Ирка – она не такая…
На столике в гостиной лежал договор с туристической компанией, в комнате стоял наполовину распотрошенный чемодан, и бдительная соседка с третьего этажа доложилась, что «Гелечка буквально вчера вернулась из турне». В заграничном паспорте, действительно, стояла свежая турецкая виза.
Один из оперативников отправился к Маркеловой на работу, другому выпала печальная участь сообщить о происшествии ее родителям, а Бунин поехал в турагентство. Чем черт не шутит, вдруг в путешествие девушка ездила не одна. Глядишь, и найдется какой-нибудь богатенький Буратино, способный выдавать на гора бриллианты и поездки к морю.