Капкан для киллера – 2
Шрифт:
– При понтах? – переспросил я.
– Да он почти всем говорил, кто он есть на самом деле. И про Петровско-Разумовский рынок, и про побег из «Матросски»... Я этого не понимал! Обычно люди, когда поддадут, пьяные говорят об этом. А тут – не пил совсем, трезвый... А так он парень нормальный. Ничего не могу сказать плохого.
– Ты знаешь, тут ходят слухи, – начал я осторожно, – что его убили, потом я слышу, что он жив... Сам-то ты что думаешь?
Антон пожал плечами.
– И самое интересное, – продолжал я, – что в убийстве подозревают
– Ореховских? – с удивлением переспросил Антон. – Кого?
Я понял, что он не в курсе.
– Есть такая кличка – Солдат.
– Солдат? – Антон напрягся, вспоминая. – А фамилия его как?
Я назвал фамилию.
– Это в газетах пишут, – добавил я и вытащил из кармана распечатанную статью. Антон развернул листок и стал читать. Я наблюдал за его лицом. Выражение его лица менялось. Прочитав статью, он передал листок своему приятелю, ухмыльнувшись при этом.
– Ну что я могу сказать? По-моему, все это фуфло, – сказал Антон. – Ты же знаешь, что журналисты гонятся за сенсациями. Вот и нашли убийцу, да еще кого – Солдата!
– Так ты хочешь сказать, что не веришь в это? – спросил я.
– Скажу тебе откровенно – из ореховских сюда многие приезжали. Обстановка сейчас сложная, каждый за себя. Такого, как при Сергее Ивановиче было, давно нет. – Антон намекал на то время, когда все они были под знаменем Сильвестра. – Конечно, я общаюсь со многими, кто сюда приезжает. Пацаны многие тут дома себе купили. Но не могу сказать, что кто-то из них мог Сашку завалить. А ты как? – обратился он к своему спутнику. Тот отрицательно покачал головой и сказал:
– Ни в жизнь не могли!
– Но ты понимаешь, – продолжил Антон, – что сами журналисты не могли такое придумать. Значит, им эту информацию органы слили.
– А про этого Солдата?
– Слушай, Адвокат, – сказал Антон, – ты же знаешь, как все эти дела делаются! Нашли человека, которого уже закрыли за какое-то преступление, добавили несколько эпизодов. Потом ему говорят, причем безо всякого пресса, – мол, давай бери на себя Солоника! Правильно? А на нем уже два или три трупа. И он в этом признался. Чего же ему четвертого не взять! Да еще такого известного! Святое дело. С почетом в зону войдет, в тюрьме в прерогативе будет. Как сам-то считаешь? – спросил он у меня.
Я вспомнил дело Листьева, дело Отари Квантришвили, когда действительно нашлись несколько человек, которые взяли на себя эти убийства.
– Да, – согласился я, – в этом смысл есть. Все разумно.
– Что ты! – сказал Антон. – Сейчас этот Солдат в тюряге сидит, как в шоколаде! В почете, в уважении, его братва там на руках носит, поскольку к Солонику многие имели претензии. Ты же понимаешь!
– Вот тут я с тобой не согласен, – помолчав, сказал я. – Видно, ты давно не был в России и ситуации там не знаешь.
Антон внимательно слушал меня.
– Сейчас нет такого уважения к киллерской профессии. Наоборот, люди, которые сидят по этим статьям, стараются вести себя потише и не афишировать это.
– Хорошо, Адвокат, – махнул рукой Антон, – так и быть, я тебе скажу... У нас, конечно, есть своя тусовка, базар по разным темам идет, – он перешел на криминальный жаргон, – но даю слово – а обманывать мне нет смысла, я тут не при делах, – не было вообще ни одной такой темы, чтобы на Сашку кто-то стрелки перевел, какую-то претензию к нему поставил, или предъяву готовил, или заказ получил. Я за это отвечаю! Единственное, – Антон перевел взгляд на своего напарника, – только из-за баб он мог погореть. Как ты думаешь?
Напарник молча кивнул.
– Из-за баб? – удивился я.
– А ты что, не знал? Сашка был крутой в этом смысле – трахал все, что движется, – сказал Антон, улыбаясь.
– А почему ты решил, что это могло произойти из-за баб? Он что, кидал их, не расплачивался?
– Нет, с проститутками у него все было нормально. Тут их навалом – вон, смотри! – И он кивнул на соседний столик, где сидели официантки и пили кофе. – Это они днем тут работают, а вечером они все... – Антон не договорил. – Все ночные клубы, все дискотеки – там только русские сидят. Правда, есть еще болгарки, албанки, но в основном наши – Украина, Молдавия, Белоруссия... Куча девчонок!
Я сразу вспомнил о проблемах, которые возникли на таможне в аэропорту у молодых русских женщин.
– И тут, – Антон опять взглянул на своего напарника, – одно могу сказать: он парень как бы... с понтами. Он всегда любил понты кинуть, что он богатый, что у него денег лом, что он такой-сякой... Может быть, какая-то потребовала, чтобы он на ней женился. Я не знаю. Но я думаю, что если его завалили, то заложила его русская проститутка.
– Хорошо. А как ты думаешь, он жив или нет? – задал я свой последний вопрос.
– Я думаю, что, скорее всего, Сашка жив. Просто ситуация такая, что он залег на дно. Ты же знаешь, он на воле всегда с двумя стволами ходил, близко к себе никого не подпускал чужого. Да и со своими тоже всегда ушки на макушке! Так что я думаю, что он не мог позволить, чтобы его кто-то так влегкую завалил.
– Антон, спасибо тебе! – сказал я. – Ты меня немного просветил.
– Да ладно! – улыбнулся Антон. – Не за что!
– У меня к тебе есть еще одна просьба. Тут, говорят, у него в последнее время постоянная девушка была, танцовщица какая-то...
– Да, знаю, – ответил неожиданно Антон. – Он с ней часто у меня бывал.
– А как бы мне ее увидеть? Ты не знаешь, где она?
– Так она работает в ночном клубе «78». Не знаю, какой у нее график, но, если к полуночи приедешь и пару-тройку дней поездишь, наверняка ее найдешь. Она там танцует. А где она днем тусуется – понятия не имею.
Я встал, протянул Борисову руку на прощание и сказал:
– Еще раз большое спасибо тебе, Антон! Ты мне очень сильно помог.
Неожиданно, словно решившись, он сказал: