Капкан для киллера – 1
Шрифт:
Куратор перехватил его взгляд.
– Да, как мы и предвидели, гибель Коновала и местного мафиози списали на гангстерскую войну между враждующими кланами итальянской «Козы ностры». Тут опубликовано интервью генерального прокурора города и пресс-секретаря корпуса карабинеров городка. Оба убеждены, что после таких громких убийств в Кампании начнется настоящая гангстерская война. Удивительно, но убийство русского авторитета прошло тут как новость второго плана: для итальянцев куда страшней авторитеты местные. «Мафия» – волшебное слово, на нее можно
Солоник выслушал эту информацию молча. Ему было совершенно наплевать на мафиозные войны в какой-то там Кампании. Теперь его мысли занимала Алена – девушка осталась в коттедже одна-одинешенька и, по наблюдениям Саши, уже томилась своим одиночеством.
Тем временем в руках Куратора появилась кредитная пластиковая карточка «Визы».
– Прошу вас. – Серенький небрежно пододвинул ее собеседнику. – Это ваш гонорар. Мы довольны вашей работой. Думаю, и вы останетесь нами довольны. Главное, чтобы все были друг другом довольны, не правда ли?
Глава 9
Над Москвой зависло тяжелое свинцовое небо. Порывистый октябрьский ветер шуршал влажными жухлыми листьями, проносил над крышами домов низкие рваные облака, гремел наружными жестяными подоконниками, и от всего этого поневоле делалось тоскливо и неуютно. С самого утра накрапывал мелкий, нескончаемый дождь.
Таким же серым и безрадостным было настроение Сергея Свечникова. Поездка в Курган, на которую он так рассчитывал, обернулась полным провалом. Как выяснилось уже тут, в Москве, Рыжий был насмерть сражен автоматной очередью и теперь с номерочком на ноге лежал в морге курганской областной больницы. Укол был захвачен руоповцами, под усиленной охраной перевезен в Москву, и теперь из него вовсю выбивали показания.
Последнее обстоятельство беспокоило бригадира больше всего. Конечно же, Укол пользовался репутацией нормального пацана, и Свечникову не раз приходилось бывать с ним в разных передрягах, но ведь под беспредельным мусорским прессом и не такие ломались! Да и время теперь мерзкое: ни в ком нельзя быть уверенным...
Бригадир, лежа на кровати в спальне своей квартиры, лениво листал глянцевый автомобильный каталог. Это занятие обычно успокаивало его, но теперь до желанного умиротворения было далеко. Мысли лихорадочно блуждали, перескакивая с ненавистного Македонского на слово, данное им законнику Крапленому, с Крапленого – на поездку в Курган, с поездки – на Укола, повязанного мусорами, и от этих мыслей Свечников совсем приуныл и затосковал.
Его размышления прервал телефонный звонок. Швырнув каталог в угол, Свеча взял трубку мобильного.
– Алло?
Звонил Миша Лукин.
– Ну что, оклемался? – Судя по тону старшего из братьев, он был недоволен результатами курганского вояжа, и весьма.
Бригадир переложил трубку в другую руку.
– У нас в Кургане такие дела, – угрюмо начал он, немного придя в себя. – Рыжего мусора вальнули, Укола повязали, я...
– Так я в курсах, базар не по телефону, – перебил
Возражать старшому не приходилось, и Свеча, прекрасно понимая, о чем будет базар, механически сунул мобильный телефон в карман, проигрывая в уме возможные дебюты беседы. Он знал, и знал прекрасно: после всего, что произошло в Кургане, братья Лукины наверняка обвинят его во всех мыслимых и немыслимых грехах. И конечно же, не ошибся...
Зал небольшого загородного ресторанчика был пуст и от этого выглядел немного больше, чем на самом деле. Ни бармена, ни официантов не было – если урицкие приезжали для деловых бесед, обслуга, как правило, испарялась.
Миша Лукин, сидя за столиком, встретил Свечникова неприязненным взглядом.
– Ну что, офоршмачился? – едва поздоровавшись, спросил он.
Бригадир с тяжелым вздохом опустился на стул. Более всего теперь ему не хотелось вспоминать о поездке.
– Ну рассказывай, рассказывай, Свеча, – процедил Лукин-старший с издевательским сочувствием. – Расскажи, почему нашу братву мусора так легко приняли?
– Случайность вышла, – принялся оправдываться бригадир, прекрасно понимая, что оправдания вряд ли прозвучат убедительно.
– Случайность, говоришь? – недоверчиво улыбнулся Миша. – Одного повязали, другого – завалили... Один ты остался. И теперь приехал сюда и долдонишь: «Случайность, случайность»...
– Пацаны сами во всем виноваты. Едва только менты на тачках подскочили, они сразу волыны достали и – палить. Может, все и обошлось бы.
– Так ты же у них за старшого был, – напомнил Лукин. – Значит, ты за все в ответе. Почему не упредил? Почему позволил?
Свеча обстоятельно рассказал о курганской поездке. Миша слушал, лишь изредка перебивая вопросами: «А почему это вы сразу не уехали?..», «А кто стукануть мог?..», «А с чего это в Кургане московский РУОП появился?»
– Про московских мусоров я и сам ничего не знаю, – честно признался Свечников, взглянув в глаза собеседнику. Тот невольно поежился, потому что во взгляде этом читалась неприкрытая ненависть. – Мы думали, кого из родственников этого сучонка в заложники взять, чтобы Македонский нарисовался. Смотрим – тетка какая-то, вроде из его квартиры. Ну, я к ней, а тут – менты откуда ни возьмись.
– И ты один спасся? – леденящим шепотом поинтересовался собеседник. – А пацанов мусорам на раздербан оставил, да?
– Так мне что? Все сейчас бросить и бежать на Шаболовку сдаваться?! – вспылил бригадир.
Приговор Лукина-старшего был таковым:
– Короче, ты лоханулся, Свеча. Будь мужчиной и признайся, что сам во всем виноват. Я сегодня утром с пацанами из твоей бригады тер, так они, знаешь, чего считают? – Не дождавшись ответа, продолжил: – Будто бы это ты Укола подставил.
– Да какой подставил? Чего ты пургу гонишь? Укол теперь в мусарне. Как знать, может быть, он теперь и на тебя псам показания дает!