Капитуляция
Шрифт:
Она вдруг очнулась от охвативших её сильных чувств, услышав еле различимые голоса, доносившиеся из расположенной под её спальней гостиной. В её доме были гости. Это соседи и сельские жители зашли выразить почтение и принести соболезнования. Её тетя, дядя и кузины, разумеется, присутствовали на похоронах, хотя всего дважды навещали Эвелин и Анри с тех пор, как те переехали в Розелинд. Тем не менее ей стоило поприветствовать их, несмотря на то что отношения с родственниками оставались не самыми хорошими, даже откровенно натянутыми. Эвелин должна проявить достаточно самообладания и сил, чтобы спуститься. Избежать выполнения неприятных обязанностей она
Но что, же им теперь делать?…
Ее снова охватил страх. Внутри у Эвелин всё перевернулось, ей стало дурно. И как она ни хотела признаваться в этом, её охватила паника.
Осторожно, чтобы не разбудить ребенка, Эвелин д’Орсе выскользнула из кровати. Медленно поднявшись, она поправила разметавшиеся темные волосы, расправила черные бархатные юбки и окинула взглядом спальню, поймав себя на мысли о том, как скудно меблирована комната, — большая часть обстановки Розелинда была продана.
Эвелин знала, что не стоит сейчас беспокоиться о будущем, но никак не могла выбросить из головы тревожные мысли. Так вышло, что перед тем, как они сбежали из Франции почти четыре года назад, Анри не удалось перевезти значительную долю своего богатства в Великобританию. К тому моменту, как супруги уехали из Лондона, их банковский счет настолько истощился, что пришлось в итоге согласиться на этот дом, в глуши, среди голых моховых болот.
Его предлагали по удивительно низкой цене, и это было всё, что Анри и Эвелин могли себе позволить.
Эвелин напомнила себе, что, по крайней мере, у неё и у Эме есть крыша над головой. Поместье продавалось с оловянным рудником, дела на котором шли не лучшим образом, но Эвелин собиралась разобраться в этом. Анри никогда не позволял ей заниматься чем-либо, кроме управления домашним хозяйством и воспитания дочери, поэтому она находилась в полном неведении относительно состояния его финансов. Но как-то она случайно услышала разговор Анри с Лораном. Из-за войны цены на большинство металлов взлетели до небес, и олово не стало исключением. Наверняка существовал какой-то способ извлечь из этого выгоду, ведь рудник был одной из причин, по которым Анри решил купить этот дом.
У Эвелин осталась лишь жалкая горстка украшений, которые можно было заложить. Золото всегда было в цене.
Эвелин медленно прошлась по спальне, которая казалась пустой, если не считать кровати на четырех столбиках, с которой она только что встала, и кушетки с бело-красной обивкой, выцветшей и потертой. Прекрасного обюссонского ковра, когда-то застилавшего деревянные полы, не было, точно так же, как столиков в стиле чиппендейл [2] , дивана и восхитительного секретера красного дерева. На стене, над пространством, где когда-то стоял великолепный комод розового дерева, всё ещё висело венецианское зеркало. Эвелин остановилась перед ним и взглянула на свое отражение.
2
2 Стиль назван по имени знаменитого мастера английского мебельного искусства XVIII века Томаса Чиппендейла и характеризовался сочетанием строгих форм, изящных линий и причудливых узоров
В юности её считали необычайной красавицей. У неё были почти черные волосы, яркие голубые с миндалевидным разрезом глаза с густыми темными ресницами, высокие скулы, маленький, слегка вздернутый нос, а её рот напоминал прекрасный бутон розы. Но теперь её красота потускнела, она выглядела не по
Но Эвелин совершенно не волновало, что она выглядела постаревшей, изможденной или даже больной. Этот трудный последний год опустошил её. Состояние Анри стремительно ухудшалось. Весь последний месяц муж уже не мог заботиться о себе и до самой кончины так и не поднялся с постели.
На глаза Эвелин навернулись слезы. Анри был таким элегантным, интересным мужчиной, когда они познакомились… Она и не ожидала, что привлечет его внимание! Однажды Анри посетил дом её дяди, визит французского графа вызвал необычайную суматоху. Анри влюбился в Эвелин с первого взгляда. Он был мгновенно сражен её красотой и сделал ей предложение, хотя она была всего-навсего пятнадцатилетней сиротой. Эвелин не могла припомнить, чтобы кто-нибудь относился к ней с почтением, благоговением и восхищением, которые выказывал ей Анри, — полюбить его в ответ оказалось так легко…
Как же ей не хватало Анри! Муж был её лучшим другом, её доверенным лицом, её безопасной гаванью. Отец оставил Эвелин на пороге дома её дяди сразу же после смерти матери, когда ей было пять лет. Тетя, дяди и кузины никогда не воспринимали её иначе как бедную родственницу, которую они почему-то обязаны растить. Упреки, насмешки и обиды сделали её одинокое детство и вовсе тягостным. Её одежду не шили на заказ — Эвелин носила жалкие обноски. Ей приходилось заниматься работой по дому, причем такими хозяйственными делами, которые ещё не доводилось выполнять ни одной дворянке. Тетя Энид не уставала напоминать Эвелин о том, каким непосильным бременем стала для неё племянница, и постоянно твердила о жертве, приносимой ею ради неё. По происхождению Эвелин была благородных кровей и всё же готовила еду и застилала постели, проводя в компании слуг ничуть не меньше времени, чем со своими кузинами. Она была членом семьи, и всё же ей позволяли лишь обитать на её «задворках».
Анри забрал Эвелин из этой жизни, заставив почувствовать себя истинной принцессой. Собственно говоря, он сделал её своей графиней.
Анри был старше Эвелин на двадцать четыре года, и всё же мог бы жить да жить. Эвелин пыталась убедить себя в том, что он обрел покой, причем во многих смыслах, но Анри любил её и обожал их дочь, но явно не был счастлив с тех пор, как они покинули Францию.
В этой стране он оставил друзей, родных, свой дом. Оба его сына от предыдущего брака стали жертвами революции и пали от лезвия гильотины. А ещё революция забрала жизни его брата, его племянников и племянниц, точно так же, как и многих кузенов. Эти страдания усугублял тот факт, что Анри так никогда по-настоящему и не смирился с их переездом в Великобританию, не свыкся с тем, что ему пришлось оставить свою горячо любимую страну.
С каждым днем, проведенным в Лондоне, муж всё больше ожесточался. Но, вероятно, хуже всего на него подействовал переезд в Корнуолл. Анри ненавидел Бодмин-Мур, ненавидел их дом, Розелинд. В довершение всего муж признался Эвелин, что ненавидит Британию. И не переставал оплакивать всё и всех — несметные свои потери…
Эвелин задрожала. За последние четыре года Анри сильно изменился, но она отказывалась честно признаться в этом даже себе самой. В противном случае пришлось бы констатировать: мужчина, которого она любила, давным-давно умер. Бегство из Франции опустошило его душу.