Капитуляция

Джойс Бренда

— Вашего мужа обвинили в государственных преступлениях?

Она вздрогнула.

— Нет… но нам приказали не покидать Париж.

Он снова внимательно посмотрел на неё.

Эвелин облизнула губы, жалея, что не может разгадать мысли этого странного человека, на его лице по-прежнему не отражалось никаких эмоций.

— Сэр, вы поможете нам? Пожалуйста…

Она не могла поверить, что её голос мог звучать так жалобно. А этот мужчина всё ещё стоял вплотную к ней. И что ещё хуже, теперь Эвелин отчетливо ощущала исходивший

от его тела жар. Несмотря на то, что она была среднего роста, рядом с ним чувствовала себя маленькой и хрупкой.

— Я подумаю об этом. — Он наконец-то медленно отошел от неё.

Эвелин с жадностью глотнула воздух. Неужели он собирался отказать ей?

— Сэр! Мы должны уехать из страны — немедленно. Я боюсь за свою дочь! — со слезами в голосе воскликнула она.

А он просто смотрел на неё, явно безразличный к её отчаянию. Эвелин даже представить себе не могла, о чём он думал всё то время, пока в каюте висела странная тишина. Наконец он сказал:

— Я должен знать, кого везу.

Эвелин прикусила губу. Она ненавидела обман, но иного выбора не было.

— Виконта Леклера, — солгала она.

Его взгляд снова плавно скользнул по её лицу.

— Я возьму плату заранее. Мой гонорар — тысяча фунтов за каждого пассажира.

— Сэр! — в ужасе воскликнула Эвелин. — Я вряд ли найду шесть тысяч фунтов!

Он внимательно изучил её.

— Если вас преследуют, без неприятностей не обойдется.

— А если не преследуют?

— Плата за мою услугу — шесть тысяч фунтов, мадам.

Она на мгновение закрыла глаза, потом потянулась к своему лифу и отдала контрабандисту ассигнации.

Он пренебрежительно фыркнул:

— Это не имеет для меня никакой ценности.

И всё-таки положил ассигнации на стол.

Хмурясь, Эвелин снова скользнула рукой в лиф. Наглец не отвел взгляда, и она вспыхнула, извлекая роскошное колье из бриллиантов и рубинов. Безучастное выражение лица мужчины не изменилось. Эвелин подошла к незнакомцу и вручила ему украшение.

Он взял колье, уселся за стол. Эвелин оставалось лишь наблюдать, как мужчина вытащил из ящика лупу и принялся изучать драгоценные камни.

— Колье — настоящее, — с усилием произнесла она. — Это — большее, что я могу предложить вам, сэр, и оно явно стоит не шесть тысяч фунтов.

Он скептически посмотрел на Эвелин, а потом его взгляд вдруг скользнул к её рту, после чего мужчина вернулся к тщательному изучению драгоценных камней. Теперь Эвелин не знала, куда деваться от неловкости.

Наконец он опустил колье и лупу.

— Что ж, по рукам, виконтесса. Хотя это и вопреки здравому смыслу.

У Эвелин с души упал такой груз, что она чуть не задохнулась от волнения. На глаза навернулись слезы.

— Спасибо! Даже не знаю, как вас благодарить!

Контрабандист снова бросил на неё странный взгляд.

— Полагаю, вы всегда сможете отблагодарить

меня, если захотите. — Он резко поднялся. — Скажите мне, где ваш муж, и я доставлю сюда его, вашу дочь и остальных.

Мы отходим от берега на рассвете.

Эвелин понятия не имела, что означало это странное замечание о благодарности, или она надеялась, что не понимает смысла сказанного… А ещё она просто не могла поверить такому счастью — он собирался помочь им бежать из страны, даже притом, что эта идея явно не вызывала у него особого восторга.

Эвелин испытывала неимоверное облегчение. Странно, но она была уверена в том, что этот человек благополучно вывезет их из Франции и переправит через Ла-Манш.

— Они в трактире «Абеляр». Но я пойду с вами.

— О нет! — Его взор стал твердым. — Вы никуда не пойдете, ведь одному только Богу известно, что может произойти по дороге между доками и трактиром. Вам лучше подождать здесь.

У неё перехватило дыхание.

— Я и так уже нахожусь вдали от дочери целый час! Я не могу и дальше оставаться без неё. Это слишком опасно.

Эвелин с волнением подумала о том, что кто-то может обнаружить её отсутствие и взять под стражу Анри, а заодно и Эме.

— Будете ждать здесь. Я не собираюсь провожать вас обратно к трактиру, и, если вы не подчинитесь мне, можете забрать свое колье, и мы расторгнем наш договор.

Его глаза стали острыми, как ножи. Ошеломленная, Эвелин замерла на месте.

— Мадам, я буду охранять вашу дочь ценой своей жизни и собираюсь вернуться на свой корабль через считанные минуты.

Эвелин глубоко вздохнула. Странно, но она доверяла этому человеку, и, очевидно, он был твердо настроен не брать её с собой в трактир.

Осознавая, что Эвелин капитулирует, он открыл ящик стола и вытащил оттуда маленький пистолет, мешочек с порохом и коробку с кремнем. Закрыв ящик, контрабандист впился в Эвелин взглядом.

Скорее всего, вам это не пригодится, и всё-таки держите оружие при себе, пока я не вернусь. — Он обошёл стол и протянул ей пистолет.

Эвелин взяла оружие. От взгляда её спасителя у неё леденела кровь. Но такой жесткости было объяснение: он собирался помочь предателям революции. Если бы его схватили, наверняка отправили бы на виселицу — и это ещё в лучшем случае.

Мужчина решительно зашагал к выходу из каюты.

— Запритесь на засов, — на ходу бросил он, даже не оглянувшись.

Ее сердце громко стукнуло в унисон с хлопком двери. Эвелин подбежала к ней и задвинула засов, успев перед этим увидеть своего спасителя, шагавшего по палубе в сопровождении двух вооруженных моряков, которые шли с ним в ногу.

Дрожа, Эвелин крепко обхватила себя руками за плечи. А потом долго молилась за Эме, за Анри. Маленькие бронзовые часы на столе показывали пять двадцать. Эвелин подошла и села в кресло хозяина каюты.