Капитан
Шрифт:
Силач был ещё жив, но чёрный спаситель взвизгнул, в одно движение оторвал ногу у агонизирующего тела и побежал в глубь леса. Я схватил валявшийся рюкзак, поставленный у моей капсулы, и побежал за убегающим зверем. Не знаю, что может быть внутри, но у меня всё равно ничего больше нет, кроме ножа в руке и одежды. Пусть будет хоть ещё какое-то имущество, лучше потом выкину. Я был почти уверен, что мои двое без современной медицины почти наверняка сдохнут, а от здоровяка на одной ноге, если он всё-таки не помрёт, будет легко убежать.
Я видел, куда направился биобот. Если он бежал туда, то и я наверняка смогу найти там укрытие от этого
«Корабль в строю, пока жив последний член экипажа», — вспомнил я девиз флота, продолжая нестись за зверем, крепче сжимая в руке нож и придерживая норовящий соскользнуть с плеча рюкзак.
Место оказалось почти там, где я почувствовал отметку дружественного существа. Я, обжигаемый разгорающимся светом, ввалился в небольшую, но дико вонючую пещеру. Теперь я мог рассмотреть своего спасителя получше. Что-то похожее на волка, — в холке — мне по пояс, с шипастой гривой, холодное и рычащее, — терзало оторванную ногу бандита, отрывая куски и жадно проглатывая фиолетовой пастью. Было желание бежать или попытаться убить, но логика спрашивала: а зачем? Симбионт однозначно говорил о дружественном создании. Будь это просто животное, я бы ничего не почувствовал и никогда бы не понял, что зверь рядом, пока он тебе на спину не прыгнет. Однозначно я с ним был в связке. Кто, что и зачем — пока непонятно, но это лучше, чем протезированные вонючие бандиты.
Всходило солнце и немилосердно жгло. Пришлось пару раз пересесть подальше от входа. Зверюга косилась всеми шестью глазами, грызла кость и внимательно следила за мной.
— Знаешь, я лучше у тебя тут посижу, а то что-то плохо стал на свет реагировать. Может, с регенерацией что-то перемудрили или тело слишком долго пролежало на консервации. Сразу скажу: на твою еду не претендую, — сообщил я.
Сожрав несколько кусков мяса, волчара подошёл и отрыгнул мне увесистый шмат плоти, продемонстрировав здоровенную пасть фиолетового цвета с внушительными клыками.
— Благодарю. Мне ещё никто такую подачу не предлагал. По Уставу космофлота разумных употреблять в пищу можно, но для этого нужны специальные обстоятельства, и каждый для себя сам решает, будет ли он пользоваться этим пунктом. У меня пока таких обстоятельств нет. Хотя, конечно, мы жрем друг друга, потому что тела отправляем в биореактор, а дальше — водоросли, система накопления и брикеты для пищевых синтезаторов. Отличные булочки, знаешь, получаются из мертвецов, — сообщил я зверю.
Видя, что я не голоден и игнорирую столь ценное подношение, на меня ещё раз косо глянули, и кусок за мгновение всосался в прожорливую пасть.
Странное ощущение. Я по-прежнему ощущал зверя, но теперь мы были в одной стае, но не единым целым. В пещере было множество костей. Он же хищник, тут и должно быть полно костей, тем более он боялся света и скорее всего предпочитал сжирать добычу у себя в полумраке. На кораблях у меня не было домашних питомцев, кроме нелюдей из контрабордажной
Хотя поймешь ли этих ботоделов? Сам участвовал когда-то в десантной операции. На планете был такой выброс азур и стоял такой фон, что даже защищённая техника выходила из строя. Моря энергии бушевали в атмосфере, дома отращивали лапы и охотились за расползающимся поездами монорельса, а башни небоскребов гиперполиса удлинялись, как змеи, и пытались откусить от бродячих домов кусок побольше. А посреди этого великолепия ползали твари Грани, выжигающие мозги всем, кто оказался рядом.
Тогда первыми на поверхность сбросили биоботов. Тупые трёхметровые твари, вооружённые резцами вместо лап, совсем не имели мозгов, зато были невероятно злобны, быстры и убивали, всё что видели. Их сбрасывали через односторонние транслокационные порталы. Покрытые броней, с когтистыми лапами и полным отсутствием мозгов, они изрядно проредили поголовье тварей Изнанки, и когда ментальный фон упал, вниз полетели автоматизированные платформы с автономными боевыми дронами и только потом в третьей волне пошли люди.
Вначале боевыми машинами тогда пришлось убивать и оставшихся азур-тварей, и самих биоботов. Неуправляемость и необоснованная агрессия — это та цена, которую заплатили ботоделы за пси-устойчивость. Только после этого пошли синтетики и десантники в броне высших классов защиты.
Тот, кто создавал волчару, тоже был красавчик. Три пары глаз, двигающиеся автономно, давали отличный обзор, а защитная шипастая грива обеспечивала прекрасную защиту от тех, кто хотел вцепиться в шею. Обратили внимание на зацепистые когти, словно у кота. Они полностью не убирались в лапы, но при необходимости можно увеличить длину когтей почти в два раза. Очень удобно.
Свет проникал всё дальше в пещеру. Он по-прежнему беспокоил моего спасителя, и чем светлее становилось, тем дальше волк уходил в глубину пещеры, а я вроде привык и, наоборот, попробовал остаться в наступающем свете. Или привыкал, или, может быть, сходило на нет действие аллергии после регенерации тела, или ещё какая дрянь, которую могли применить напавшие на меня бандиты. Но свет, который только появлялся, вначале жёг мне кожу и терзал глаза, теперь становился всё более терпимым.
Проверил трофейный рюкзак. Он был наполнен незнакомыми камнями и деревяшками.
— Понятно, — сообщил я Мирозданию и кинул его около входа, а затем вернулся вглубь каменного тоннеля.
Увидев отблеск глаз в глубине, любезно предложил:
— Ну че? Пойдешь со мной? Там у них ещё много чего ценного осталось: и мне прибыток, и тебе будет небезынтересно куснуть чего.
Зверь фыркнул.
— Ладно, давай тогда разделяться. Я сейчас, а ты потом сходишь. Или ты только свежатину ешь? Да нет, конечно. Жрешь всё подряд. Так и должен поступать любой биобот. Где на корабле на всех свежатины напасешься? — выдвинул я мысль космического уровня и потихоньку двинулся в сторону своей капсулы.