Капитан
Шрифт:
— Осмелюсь напомнить, что одним из условий Колычева был открытый суд над родственником.
— Молод он еще мне условия ставить! — отмахнулся император. — Впрочем, я с ним сам переговорю.
— Прикажете пригласить его на аудиенцию?
— Нет.
Царям, как известно, не возражают и не отказывают. В особенности такие многоопытные люди, каким, несомненно, был Джунковский. Поэтому он просто поклонился и вышел. Разумеется, государь встретится со столь многообещающим молодым человеком, но наедине и втайне ото всех. Следовало лишь обеспечить его безопасность.
Вот
Шурка рассказывала ей разные смешные истории из своей жизни, над которыми царица искренне смеялась, затем, в свою очередь, делилась разной информацией из жизни двора, иногда не стесняясь давать едкие характеристики своим приближенным. В общем, несмотря на разный возраст и статус, они стали почти подругами, что даже вызвало некоторое беспокойство у личной целительницы государыни, статс-дамы Аделаиды Петровны Сутолминой.
— Я вам так благодарна, Саша, за ваше сердечное участие и готовность помочь, — улыбнулась государыня, закончив одеваться.
— Что вы, ваше величество, я не сделала ничего такого…
— И ни разу ни о чем не попросили и даже не намекнули. Ах, милая девочка, вы даже не предполагаете, какая это редкость при дворе!
— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался вошедший только что в палату Крылов.
— Замечательно, доктор! — с улыбкой призналась пациентка. — Давно не чувствовала себя такой бодрой и… молодой! Как будто лет двадцать сбросила.
— Очень рад это слышать, — кивнул врач.
— А где ваш юный коллега?
— Он немного устал во время процедуры и теперь отдыхает.
— Надеюсь, ничего серьезного? — обозначила легкое беспокойство царица.
— Я здесь, ваше величество, — показался Март, и впрямь немного побледневший. — Со мной все в порядке!
— Вот и славно. В таком случае вас не затруднит посетить нас в ближайшее время? Уверена, что мой супруг хотел бы лично выразить вам свою признательность.
— Я всегда к услугам его величества!
— Нисколько не сомневаюсь в этом, однако позволю себе дать вам один совет.
— Конечно.
— Будьте осторожны. У вас, как мне доложили, есть очень много для столь юного возраста завистников и даже врагов. И от некоторых не смогу защитить даже я.
— Я запомню эти слова, государыня, — с чувством ответил Март.
Как бы ни был хорошо устроен гостиничный номер, в нем никогда не бывает так удобно, как в собственном доме. Чувствуется постоянное присутствие чужих людей, а также временность своего пребывания. Нине Ивановне давно надоели ее роскошные апартаменты, а если честно, и весь Петербург, не говоря уж об окружающей его России. Но дела требовали ее присутствия, и со всем этим приходилось мириться. Впрочем, оставалась надежда, что все это ненадолго.
Многие весьма важные люди все-таки вспомнили о том, чем были обязаны семейству Колычевых и ей лично, и взялись похлопотать о скорейшем вступлении
Правда, в последнее время старую графиню иногда посещало какое-то нехорошее предчувствие, но она старалась гнать от себя дурные мысли, списывая все на несносный климат и дурную пищу в этой варварской стране.
— Джеймс, — позвала она слугу, почуяв легкий холод, — подай мне плед, пожалуйста…
Мягкое одеяло из шерсти альпаки невесомо опустилось Нине Ивановне на плечи, и она не смогла удержаться от улыбки. В этот момент ей страшно захотелось немного перекусить, причем не сухих английских тостов с джемом, а свежеиспеченных оладий с румяной корочкой, таких вкусных и мягких, какие умела делать только их няня в оставшемся так далеко детстве. Вкус на губах был таким явственным, что она не выдержала и облизнулась, после чего, как будто спохватившись, подняла взгляд и увидела вместо своего старого слуги высокого молодого человека с нестерпимо ярко-синим цветом глаз.
— Кто вы? — вздрогнула она.
— Не стоит так волноваться, тетушка. Это всего лишь я. Решил нанести визит вежливости.
— Мар-темь-ян?! — по слогам проговорила и как будто выплюнула графиня.
— Ну, вот и познакомились, — скривился в усмешке Колычев. — Не могу сказать, что мне это приятно, но мы все же встретились.
Гордо распрямившись в кресле, словно царица на троне, она зло и величаво бросила:
— Что тебе нужно?
— Посмотреть вам в глаза.
— Зачем?
— Просто интересно попытаться понять, что чувствует убийца собственной сестры и брата. Не мучает ли ее совесть, не приходят ли к ней по ночам жертвы ее алчности?
— Бог мой, какая мелодрама! — скривилась графиня. — У Александры всегда был дурной вкус, и она ухитрилась передать его своему выродку…
— Полегче, тетушка! Я вполне законный наследник нашего рода и, в отличие от вашего внука, не запятнал себя предательством!
— Опять этот дурацкий пафос! Какое предательство, кого? Этой варварской страны? Господи, да ты так ограничен, что даже не можешь понять, как глупо звучат твои мещанские рассуждения!
— Странно. Вкусно жрать, сладко спать, жить, купаясь в роскоши за счет этой страны, вам мещанством не кажется. К слову, где ваши манеры, ma tante? [40] — добавил он с непередаваемо русским акцентом, даже не пытаясь изображать французский прононс. — Племянник в кои-то веки решил заглянуть, а вы даже не предложили мне присесть…
Посчитав, что и дальше стоять перед старухой ни к чему, Март подтянул второе кресло и вольготно расположился, закинув ногу на ногу.
40
Моя тетя (фр.).