Капитан
Шрифт:
Мгновение напряжённой тишины, наконец, сменилось растерянным басом Бина:
– Командир, я не помню, как это случилось: вроде только моргнул и сразу оказался на площадке, от которой в разные стороны расходятся узкие ходы. Тут очень мало места и так жутко, не бросайте меня, умоляю…
Лихорадочно пытаясь сообразить, что делать, я приложил палец к губам в надежде, что остальные поймут и не будут вмешиваться в наш разговор. Но Шон не выдержал, чувствительно ухватив за плечо:
– Робин, если есть тоннели, значит, один из них может вести наверх. Пусть мальчишка рискнёт, глядишь, хоть ему удастся выбраться к людям и спастись…
Но
– Нет, я не пойду - там темно… К тому же, из одного хода тянет гарью, боже сохрани! Это огонь… Мне конец…
И без того измученную голову накрыла волна перекрывавших друг друга криков:
– Бин, друг, держись!
– Дурачина, беги в свободный тоннель, где нет дыма!
– Успокойся, пожалуйста, не стой не месте, ты же умный и ловкий, ищи, выход там, где есть ветерок или воздух свежее…
Выругавшись, я поднял руку - полные боли и страха крики ребят прекратились. В этой жуткой тишине мы отчётливо услышали надсадный кашель и потерявший всякую надежду голос нашего «рыжика»:
– Не успею, не смогу, дым повсюду… Как же жарко, боже спаси, ноги почему-то не двигаются. Ребята, просто побудьте здесь, не уходите, пока это не кончится. И… не забывайте меня…
Газ безутешно рыдал на груди застывшего Шона, а Лекс, закрыв глаза, раскачивался и тихо стонал:
– Что же делать, что делать…
Это стало последней каплей, окончательно помутившей рассудок уставшего Капитана - меня окружило вращающимся коконом из уже знакомой «паутины». Камень впереди внезапно «потёк» и, тая, словно лёд на горячем солнце, казалось, сам вытолкнул похолодевшее тело к скорчившемуся у стены Бину. Я закинул его руку на шею, потянув чуть живого мальчишку за собой, и через мгновение мы оба стояли возле оторопевших друзей…
Сведённые холодом губы кое-как прошептали:
– Похоже, это становится привычкой - вытаскивать несносных паршивцев из разных передряг. Бин, прошу, заканчивай, у твоего Командира сердце не железное, долго не выдержит…
Но он не дал договорить, обняв и уткнувшись носом в моё дрожащее плечо:
– Спасибо…
Я гладил его кудрявую голову, не понимая, почему кожа на руках покрыта тонким слоем быстро тающего льда, а щёки ощутимо покалывает как после прогулки на сильном морозе. А ещё…
– Бин, братишка, как там твои пальцы?
Мальчишка вытер рукавом конопатый нос, довольно демонстрируя грязные ладони:
– Огонь до меня не добрался, Командир, если бы не Вы…
Я печально кивнул, отводя взгляд:
– Что ж, главное, что все они целы…
Первым в себя пришёл Шон, немедленно бросившийся ощупывать «пострадавшую» стену и не отрывавший от меня взгляда, полного одновременно и страха, и восхищения:
– Ну ты и учудил, Робин-Великий волшебник… И как тебе это удалось? Не помню, чтобы раньше Капитан Стражи умел проходить сквозь стены…
Я передал повеселевшего Бина счастливому напарнику, с удивлением рассматривая свои замёрзшие руки в этом душном, как парная, коридоре:
– Сам не понимаю, Шон, что за дрянь творится со вчерашнего утра. Просто отчаянно захотелось спасти неугомонного новичка… Впрочем, пусть над этими вопросами ломает голову наш учёный - господин Алхимик. Хотя, сдаётся мне, он и так прекрасно знает ответы,
Грустный Лекс с показным равнодушием проигнорировал мои слова, хотя на его щеках уже начали проявляться пунцовые пятна волнения. А когда возмущённый Шон схватился за меч:
– Не беда, у меня есть отличное средство, чтобы развязать язык этому хитрецу, - вообще сделал вид, что внимательно рассматривает ссадины на руках Бина.
Однако, нам так и не суждено было продолжить давно назревавшее выяснение отношений - по нервам ударил заполнивший всё вокруг знакомый довольный смех невидимого хозяина этого проклятого места:
– Браво, Капитан! Какая удивительная, достойная героя смелость, вот только… - и голос снова расхохотался, а стена, за которой находился Бин, исчезла, открыв нашим потрясённым взглядам небольшой участок земли с расходящимися от него тоннелями, - жаль только, что преграда-то оказалась фальшивой. Да здравствует иллюзия, господа-придурки! Впрочем, кое-что здесь действительно заслуживает внимания - это настоящий пожар, тупицы…
Меня словно с головой окунули в бочку, заполненную не просто злостью, а неуправляемым бешенством, когда я увидел, как, не в силах говорить, позеленевший Бин что-то несвязно мычал, в ужасе показывая рукой на длинные языки пламени, вырывавшиеся из ближайшего к нам бокового прохода. Но и без слов все поняли его пантомиму - это было то самое, незабываемое для молодого стражника место…
Времени на размышления не оставалось - едкий дым уже начал разъедать слезящиеся глаза, щекоча наши нежные лёгкие. Отдав команду всем двигаться за Шоном, быстро нашедшим тоннель, из глубины которого тянуло многообещающей свежестью, я шёл, прикрывая маленький отряд. Мне не давали покоя несколько прилепившихся к рукаву тонких «паутинок»:
– Говоришь, иллюзия, мерзавец? Как бы не так, я прекрасно помню холод расступившегося шершавого камня, и доказательство этого надёжно спрятаны в моём кошеле… Держишь Капитана за доверчивого дурачка? Напрасно… Скоро ты поймёшь, как ошибаешься, сволочь. Чтоб тебя…
Глава 17. Друзья. Эпилог
Вот и пришло время Капитану лицом к лицу встретиться с врагом, а друзьям - поговорить начистоту, открыв если не все, то хотя бы часть своих секретов…
Чем дальше мы продвигались сквозь мрак тоннеля, ориентируясь лишь на одинокий слабый «светлячок», с большим трудом созданный смутившимся Шоном, и невесомое, еле ощутимое дуновение ветерка, обещавшего, что где-то впереди, возможно, находится долгожданный выход из подземелья, тем неспокойнее мне становилось.
Я прекрасно понимал, что «шутник» не выпустит нас просто так, тем более теперь, когда обнаружился мой странный талант проникать сквозь каменные стены, а, возможно, и другие не менее интересные предметы. Сзади уже догоняли, обжигая спину, волны горячего воздуха, меня же всё ещё колотил ледяной озноб. А злость на несомненно безумного хозяина пещер, сопровождавшего наше бегство своим идиотским смехом, делала дрожь ещё сильнее: