Капитан Суматоха
Шрифт:
— Что бы с ними ни случилось, мы тут одни и деревня теперь наша, — подвел итог Бомбасто. — Кому кисло, кому сладко.
И он вошел в ближайшую хижину. А через секунду все услышали его крик и бросились на помощь. Но оказалось, что это был крик радости. Сияя от счастья, Бомбасто сидел на кровати и подпрыгивал. Кровать — из грубых ветвей гибискуса, застеленная простой циновкой, но на ней, во всяком случае, было и мягче, и удобнее спать, чем на голом полу каюты, которыми с самого Эквадора служил постелью генералу. Он был вправе радоваться.
— Пройдем по остальным домам,
— Нет, сперва надо разгадать тайну, — возразил Суматоха; безразличие Бомбасто вызвало у него досаду. — Подозреваю, что островитяне попросту переселились на другой конец острова. Но ведь должна быть какая-то серьезная причина, чтобы покинуть свою деревню. Мы должны выяснить, что случилось. Если люди отсюда почему-то ушли, то и нам лучше здесь не задерживаться.
— Да ну, ерунда, просто они испугались какого-нибудь своего бога или прорицателя, — сказал Бомбасто. — Эти островитяне ужасно темный и глупый народ.
Суматоха сердито затряс головой:
— Ну нет, они не глупее нас. Пусть даже все дело в суеверии, я должен в этом точно удостовериться. Предлагаю обойти весь остров. Кто со мной?
Все захотели идти с ним. Все, кроме Бомбасто. Он считал, что важнее испытать кровати.
«Обойдемся без генералов и без пистолетов», — решили остальные и пошли на разведку вчетвером. Всюду были тропы. Чтобы не пропустить какой-нибудь дом, разведчики ходили зигзагами. Среди пальм тут и там попадались участки таро и хлебного дерева. Судя по кожуре, островитяне совсем недавно сушили здесь ядра кокосовых орехов; остались даже шалаши, в которых они жили. Но никакой другой деревни ребята не нашли, отдельных хижин тоже не было. И сколько друзья ни гикали, ни аукали, ни йохокали, никто не отзывался. Выходило, что остров совсем заброшен. Суматоха предупреждал, что от сладкого кокосового сока еще больше захочется пить, но его товарищи упрямо осушали один зеленый орех за другим, прежде чем согласились, что он прав. Когда они, усталые и удрученные, наконец вернулись к деревне, то бросились к источнику и долго пили, стоя на четвереньках. Потом с наслаждением приняли душ, а точнее, облили друг друга водой из высушенных тыкв, висевших на дереве возле источника. Прежде чем стряпать обед, разведчики легли отдохнуть на больших банановых листьях.
— Пока мы ходили, Бомбасто вполне мог бы приготовить обед, — проворчал Ниссе. — А он вместо этого знай себе спит. Слышишь, как расхрапелся, — наверно, нашел отменную кровать.
Еще бы не услышать! Бомбасто в самом деле храпел на всю деревню. Да и Ниссе был не прочь последовать его примеру, но в это время Суматоха сел и убежденно сказал:
— Нет, тут не только храп, еще что-то рокочет.
Все прислушались.
— Ну конечно, мотор, — немного погодя добавил Суматоха.
— Одно из двух, — сказал Фишер, — либо это моторная лодка, либо самолет. Другого быть не может.
Они недолго пребывали в неведении, уже через несколько минут в небе показались два самолета. Очевидно, и летчики заметили людей или, во всяком случае, плот, потому
— Честное слово, это папа, — дрожащим голосом вымолвил Ниссе и даже побледнел.
— Ерунда, откуда ему знать, что мы здесь. — Суматоха покачал головой, удивляясь глупости друга.
— Но ведь мы отправили радиограмму с «Тропиканы». Этого хватит, чтобы он мог нас выследить. Ты плохо знаешь моего папу.
Он говорил так уверенно, что Суматоха заколебался. А может быть, Ниссе прав и, может быть, его папа и бабушка тоже прилетели?
С оглушительным ревом самолеты промчались над самыми пальмами. Это были истребители, и ребята отчетливо различили, что в каждом сидит по два человека. Ни один из них не был похож на их пап, и Суматоха с Ниссе облегченно вздохнули.
Гул моторов разбудил наконец Бомбасто, и он выскочил на улицу, но, в отличие от Фишера и мальчиков, не застыл на месте с разинутым ртом, а принялся махать руками так, будто сгонял ворон с огорода. Пусть летчики видят, что они тут нежеланные гости! Глядя на него, и Фишер что-то придумал. Быстро нашел себе палку и написал большими буквами на песке:
Суматоха поспешил еще более крупно начертить:
Ниссе решил, что тут нужен более веский довод:
Они объяснили Чико, что это означает: «УБИРАЙТЕСЬ, НАМ И БЕЗ ВАС ХОРОШО, ЧАСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ», — и тот приписал единственные английские слова, которые знал:
Судя по сердитым лицам летчиков, они во время следующего захода успели прочесть послание. Однако, вместо того чтобы подчиниться, они тотчас вернулись и сбросили маленький контейнер. Он упал на крышу одной из хижин.
— Не могли уж лучше прицелиться, — бурчал Суматоха, взбираясь вверх по столбу.
Спеша узнать, что это за чудаки и чего им надо, он сразу открыл контейнер и пробежал глазами лежащую внутри записку. И словно окаменел!
— Ну, что там, почему ты молчишь? — нетерпеливо крикнул Фишер.
Громко, но отнюдь не твердо Суматоха прочитал вслух:
— «Вы находитесь в запретной зоне, откуда эвакуированы все жители. На этом острове вскоре будет проведена серия экспериментов с атомными бомбами. Мы только что связались по радио с адмиралом, которому подчинен остров Рождества и прилегающая военная зона. Он приказывает вам оставаться на месте, пока за вами не придет миноносец».
Дочитав записку, Суматоха скатился по столбу чуть не на голову своей и без того ошарашенной и удрученной команде.
Долго они молчали, собираясь с мыслями, наконец заговорил Фишер:
— Если мы дождемся миноносца, все пропало. Вряд ли адмирал разрешит взять на буксир наш плот. Да «Экваториана» и не выдержит такой скорости — тридцать — тридцать пять узлов, он развалится! А без плота как мы поплывем дальше? Не думаю, чтобы адмирал дал нам что-нибудь взамен. А скорее всего отправит он нас домой.