Капитан Райли
Шрифт:
— У меня есть друзья, Алекс. Люди, которым я доверяю. Они спрячут нас и не станут задавать вопросов.
— Ты действительно можешь им доверять?
— Всё лучше, чем довериться тебе.
Райли обиженно нахмурился.
— Ну хорошо, — протянул он. — И далеко ли живут эти друзья?
Фигура в капюшоне тут же подняла правую руку, указывая в сторону переулка, вход в который открывался по левую сторону, метрах в тридцати впереди.
— Вон там живет один из них, — объявила она и без лишних слов быстрым шагом направилась туда.
— Постой, — окликнул Райли.
Но она, словно не слыша —
Остановившись перед темной деревянной дверью, украшенной замысловатой геометрической резьбой, Кармен и Райли от всей души надеялись, что кто-нибудь откликнется на их громкий стук. Узкий переулок казался пустынным. Не было слышно ни голосов, ни шагов тех, кто мог бы их увидеть, но капитан «Пингаррона» все равно был настороже и не терял бдительности.
Возможно, именно поэтому он и вздрогнул, когда по ту сторону двери раздался металлический лязг, за которым послышался звук отодвигаемого засова и, наконец, скрип дверных петель. Дверь слегка приоткрылась, и на пороге показалось усталое лицо мужчины лет пятидесяти со свечой в руке. Его всклокоченные волосы были совершенно седыми, а под глазами навыкате с набрякшими веками залегли тяжелые мешки. Райли этот человек показался скорее похожим на собаку породы бассет-хаунд.
— Кто вы? — угрюмо спросил он, недоверчиво пытаясь разглядеть их в тусклом пламени свечи. — Чего вам надо?
Кармен сбросила с головы капюшон, и недовольство на лице незнакомца сменилось искренней радостью.
— Кармен! Как я рад тебя видеть! — восторженно воскликнул он, вмиг преобразившись. — Но что ты делаешь здесь в такой час? — Тут же озабоченно спросил мужчина, переводя взгляд на стоящего рядом избитого Алекса. — С тобой все хорошо?
— У меня возникли проблемы, — ответила она. — Мне нужна твоя помощь, Хулио. Мы можем войти?
— Черт, что за вопрос, конечно, входите, — Хулио распахнул дверь, приглашая их войти.
— Спасибо, — ответила она, тут же переступая через порог. — А это Алекс, — добавила она почти беззаботным тоном. — Он со мной.
— Добро пожаловать, Алекс, — сказал Хулио, кланяясь и прижимая руку к груди. — Друзья Кармен — мои друзья.
Райли легким кивком поблагодарил хозяина за любезность и, перед тем как войти в дом, бросил последний взгляд на переулок — убедиться, что никто не шел за ними по пятам.
Когда все трое вошли в дом, закрыв за собой дверь, бывший интербригадовец обнаружил, что они находятся в небольшой гостиной, стены которой сплошь увешаны красочными картинами в импрессионистской манере, написанными весьма своеобразным стилем, явно руки одного автора. Хулио поставил свечу на мозаичный чайный столик, стоящий посреди комнаты, и теперь молча смотрел на них, ожидая, пока они наконец объяснят причину неожиданного визита.
Кармен, не обращая внимания на недоумение хозяина, повалилась на груду подушек, набросанных вдоль всех четырех стен, и тут же облегченно вздохнула, прикрыв глаза, словно собиралась вот-вот уснуть.
Хозяин дома покосился на Райли, разглядывая его избитую физиономию и даже не отваживаясь задать вопрос.
— Не беспокойтесь, — сказал Алекс, видя его сомнения. — Это не заразно.
Мужчина улыбнулся.
— Хулио
— Алекс Райли, — протянул он в ответ свою.
— Вы англичанин? — спросил хозяин дома.
— Американец.
— И друг Кармен?
— Возможно, — ответил Алекс, искоса посмотрев на неё. — А возможно, уже и нет.
— Понятно... — протянул хозяин и вновь замолчал, ожидая, пока женщина, закутанная в джеллабу, из-под которой виднелись лишь распущенные густые волосы и босые ноги, вновь откроет свои черные глаза и разрешит его сомнения.
На минуту в комнате повисла неловкая тишина. На Хулио навалились усталость и смятение, но вскоре чудесным образом сменились уверенностью и спокойствием. Полностью овладев собой, он с невозмутимым видом опустился на колени на мягкий ковер, жестом приглашая гостей последовать его примеру.
— Мне бы очень не хотелось тебя стеснять, Хулио, — произнесла Кармен, взяв его за руку, — но мне необходимо где-то спрятаться, и я подумала, ты сможешь приютить меня на несколько часов.
Тот лишь кивнул, давая гостям понять, что не стоит оправдываться.
— Насколько ты захочешь, радость моя, — ответил он, не сводя с неё глаз. — Но мне бы хотелось, чтобы ты рассказала, что случилось.
Кармен вздохнула, стараясь сдержать гнев.
— Вот этот непревзойдённый капитан Алекс Райли, — начала она, повернувшись к нему и нахмурив брови, — час назад влез в окно моей комнаты. Он без приглашения ворвался в мой дом, ударил по голове моего гостя, а меня, почти голую, вытащил на улицу, пока какие-то незнакомцы ломали мою парадную дверь, собираясь, по его словам, — ехидно произнесла она, кивнув на Райли, — меня убить.
— Что значит «по его словам»? — возмущённо спросил Райли. — Ты что же, до сих пор мне не веришь? Но если ты все ещё сомневаешься, то можешь вернуться и спросить у них самих.
— Возможно, именно так я и поступлю.
— В конце концов, я спас тебе жизнь, — напомнил он.
— В конце концов, ты разрушил мою жизнь, — в ярости парировала она. — Я никогда тебе этого не прощу.
— Хватило бы и просто «спасибо».
Кармен непреклонно покачала головой.
— Ты что же, совсем ничего не понимаешь? — в ярости накинулась она на него. — По твоей вине я потеряла все! Понимаешь — все! — она все же постаралась взять себя в руки. — И теперь мне посчастливится, если не окончу жизнь в тюрьме... — вздохнула она, опустив голову. — Или в дешевом борделе для легионеров.
Райли попытался ее утешить, обняв за плечи.
— Не смей меня трогать! — взвизгнула она, резко вырываясь.
— Послушай, — сказал он, взмахнув рукой. — Мне очень жаль, что так вышло с этим толстяком... У меня не было другого выхода, и мне действительно жаль, что так получилось... Но поверь, те, другие, представляют собой куда более серьезную угрозу. Кармен, посмотри на меня, пожалуйста.
Она медленно подняла на него глаза.
— Именно они сотворили со мной все это, — сказал Райли, указывая на своё избитое лицо и забинтованную руку. — Они бы убили меня, если бы мне не удалось бежать. И тебя бы они убили, если бы я не ворвался в твой дом и не спас тебе жизнь. Даю слово, — объявил он со всей серьёзностью, — что не сделал бы этого, будь у меня другой выход.