Капитан Райли
Шрифт:
— Да, но... Все может оказаться не так просто. Иногда мы по месяцу стояли в порту, дожидаясь груза.
— Ну, в таком случае придется взяться за любую работу, даже не вполне законную, — ответил капитан, поднимаясь. — А теперь, если вопросов больше нет, предлагаю всем оставить пока эту тему и пойти немного поспать. Утром мы прибываем в Марсель, и я надеюсь еще до рассвета достичь международных вод с грузом на борту, так что советую отдохнуть, поскольку эта ночь обещает быть долгой.
В половине четвертого утра «Пингаррон» уже стоял на якоре в Марсельском заливе, укрытый
Когда все огни были потушены, выкрашенное синей краской судно превратилось в призрачную тень, притаившуюся между двумя скалами; в лучшем случае, они останутся незамеченными, в худшем — будут обнаружены каким-нибудь военным патрулем и, если не сумеют объяснить свое присутствие, их обвинят в шпионаже и в конце концов расстреляют после быстрого суда. Нельзя было забывать, что, несмотря на тишину ночи, они находятся у берегов воюющей страны, и флаг нейтрального государства мало чем поможет.
В полном молчании одетый во все черное весь экипаж собрался на палубе, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к каждому звуку, ожидая прибытия тех, кого должны были встретить, или тех, с кем предпочли бы никогда не встречаться.
Свесив ноги с борта, Алекс с биноклем на шее всматривался в темноту. За скалистым островом он различил силуэт собора Нотр-Дам-де-ла-Гард, яркой стрелой вздымающегося к небу. И хотя с этой стороны острова он не мог увидеть весь город, но огни Марселя расцвечивали горизонт желтым, как будто солнце собирается вставать на севере. А кроме того, он испытывал особое чувство, зная, что всего в миле отсюда, с другой стороны Ратоно, находится знаменитый остров Иф с одноименным замком, куда Александр Дюма заточил Эдмона Дантеса в своем знаменитом романе «Граф Монте-Кристо».
— Капитан! — окликнул его кто-то с носа, — прямо по курсу что-то движется нам навстречу.
Райли посмотрел в бинокль и увидел, что со стороны берега к ним и впрямь приближается лодка, медленно скользя по тёмной воде.
— Должно быть, это те самые пассажиры, — крикнул Джек с палубы. — Я брошу им трап.
— Погоди, — остановил его Райли. — Мы ещё не знаем точно, кто это.
— Но кто ещё, черт возьми, может грести сюда в такой час?
— Подождём, пока они приблизятся, и спросим пароль. Осторожность не помешает.
— Как прикажешь, — пожал плечами Джек и направился на нос со свёрнутым верёвочным трапом на плече.
На самом деле Джек и сам понимал, что его друг прав, а он ведёт себя просто глупо, но после ночного происшествия — просто не верилось, что прошло лишь двадцать четыре часа — он стал особенно подозрительным и грешил скорее паранойей, чем излишней доверчивостью. В конце концов, он занимается весьма опасным промыслом, и любая ошибка может оказаться последней.
Десять минут спустя гребная лодка пришвартовалась к борту судна, и пассажиры стали неуклюже подниматься по веревочному трапу. Со своего места Райли едва мог различить силуэты прибывших; но тут раздался условный свист Джека, возвещавший, что пассажиры на борту и можно сниматься
— Твой муж в машинном отделении?
— Да, капитан.
— В таком случае, давайте побыстрее уберемся отсюда. Задний ход на четверть мили, пока не выйдем из бухты. Затем право руля курсом два-два-пять, потом — полный вперед, пока не удалимся на двадцать миль от берега.
— Есть.
— Пойду спущусь, встречу пассажиров. Ах да, не зажигай пока огней, нам не нужны неприятности перед самым отплытием.
— Есть, капитан, — ответила она, и Алексу показалось, что нитка ее жемчужных зубов сверкнула в темноте в ослепительной улыбке. — Поприветствуйте их от моего имени.
Спустившись по металлическому трапу на главную палубу, он направился в сторону кают, одну из которых уже приготовили для пассажиров.
Как любой хороший капитан, он знал наизусть каждую пядь своего судна и мог передвигаться по нему с закрытыми глазами — весьма полезный навык, если учесть, что по ночам ему нередко приходилось так же, как сегодня, действовать в полной темноте, не зажигая огня — даже сигареты, чтобы их не обнаружили.
В коридоре он столкнулся с Марко, что как раз возвращался на палубу; пройдя мимо него, Алекс ощупью нашел дверь во вторую каюту по левую сторону и легонько постучал.
— Войдите! — послышался изнутри голос Джека.
Райли вошёл в каюту, где обнаружил упитанного повара с зажженной спичкой в руке, а перед ним на краю постели сидели двое, лица которых едва можно было различить в тусклом свете горящей спички, однако, оба выглядели растерянными и перепуганными. Мужчина был в костюме, галстуке и шляпе-котелке; у его ног стоял объёмистый чемодан. На женщине была широкополая шляпа, скрывавшая лицо; кисти рук едва выглядывали из рукавов тусклого бесформенного платья. Лица обоих тонули в полумраке; они молча и внимательно слушали объяснения Джека о правилах поведения на судне.
— ...так вот, — продолжал он. — Свет можно зажигать только при закрытых шторах. Вам запрещается появляться на главной палубе без особого на то разрешения присутствующего здесь капитана Райли или моего. И никогда, ни при каких обстоятельствах, вы не должны появляться в капитанской рубке и в машинном отделении, вам ясно? Вам и так повезло, что мы вас взяли, но не забывайте, что это не пассажирское судно, и плавание на нем полно опасностей. Так что соблюдайте все правила, и тогда всё будет хорошо. — С этими словами он повернулся к Алексу и спросил: — Хочешь что-то добавить?
— Нет, Джек, — улыбнулся он. — Думаю, ты и так вполне понятно всё объяснил. — Затем, повернувшись к пассажирам, которые по-прежнему не решались произнести ни слова, Райли представился: — Капитан Алекс Райли, к вашим услугам. Добро пожаловать на борт «Пингаррона». Полагаю, вы устали, так что советую вам отдохнуть, а завтра утром мы должным образом познакомимся, хорошо? И не волнуйтесь, — добавил он. — Вы здесь среди друзей.
Пассажир поднял голову, и пламя спички вспыхнуло, отражаясь в его глазах — в них светилась благодарность.