Капитан Го-Шан
Шрифт:
Через два дня группа майора Бар-Касара приступила к выполнению маневра десантирования на поверхность Марса. Внутри СА "Ужас" находилось десять сидений на мощных гидравлических амортизаторах и зажимы для оборудования.
– Перед примарсением должны выдвинуться специальные амортизационные подставки, чтобы предотвратить повреждение дюз двигателя,- продолжал инструктировать генерал Ерс,- Не забудьте - между дюзами и поверхностью должно быть не менее семидесяти сантиметров свободного пространства! Иначе "Ужас" просто не сможет взлететь! Вот это закрепите особенно тщательно.
Генерал просунул в люк "Ужаса"
– Удачи! И не забудьте стискивать зубы - может быть, что они вам еще понадобятся!- генерал лично закрыл люк и хлопнул ладонью по крошечному иллюминатору, расположенному в его центре.
"Ужас" мягко отошел от "Трансмарса" и начал медленно падать на поверхность Марса. Го-Шан сидел в кресле и смотрел вверх - на крошечный иллюминатор. Сначала в нем была только непроницаемая космическая чернота, но постепенно она светлела, а корпус "Ужаса" начинало довольно ощутимо потряхивать. Вскоре на плечи капитана навалилась сила тяжести Марса, а аппарат затрясло так, как будто бы его с огромной скоростью тащили по покрытой рытвинами и ухабами проселочной дороге. Капитан вспомнил "Тревожное предупреждение в древнерусском стиле" и крепко стиснул зубы. В иллюминаторе появились фиолетовые блики - СА вошел в атмосферу Марса. Амортизаторы под креслами резервистов жалобно скрипели в такт с дрожью корпуса "Ужаса". Вдруг, капитана резко дернуло вниз, так что амортизаторы на его кресле щелкнули ограничителями, и весь позвоночник пронзила острая боль. Го-Шан сообразил, что это раскрылись купола тормозных парашютов. Тряска несколько ослабла, но все равно была достаточно сильной. Капитан хотел крикнуть, что что-то идет не так, но не смог разжать зубы.
Когда "Ужас" рухнул на поверхность Марса, внутри модуля почти все оборудование вырвало из гнезд и бросило на пол, зажимы кресел перекосило и заклинило, а все резервисты испытали болевой шок и потеряли сознание.
Го-Шан очнулся от того, что кто-то сильно тряс его за плечо. Капитан открыл глаза и увидел перед собой шлем Бар-Касара.
– Живы?- через стекло шлема было видно, что майор ощупывает языком свои зубы.
– Что случилось?- капитан безуспешно попытался сдвинуть вверх зажим кресла.
– Зигг говорит, что не раскрылся один из парашютов. Хваленая китассийская техника на поверку оказалась не такой уж и надежной! Короче, "Ужасу" блоффец!- майор ухватился за зажим, выдернул его из посадочных мест и бросил на пол,- Идти сможете?
– Думаю, что да,- ответил капитан и попытался подняться на ноги. Тело пронзила острая боль в позвоночнике,- Уй, блофф!
– Не так резко. Попробуйте осторожно размяться.
Люк спускаемого аппарата был открыт, и пока Го-Шан разминал спину, Бар-Касар выбрасывал наружу оружие и снаряжение. Когда капитан ступил на поверхность Марса и тихо процедил сквозь зубы: "Приехали!" Зигг уже крепил свой ракетный автомат в магнитных зажимах, расположенных на спине боевого костюма.
– С приездом, капитан!- он помог Го-Шану выбраться из "Ужаса",- Вы только посмотрите - какая красота вокруг! Разве я мог себе когда-нибудь представить, что окажусь на Марсе? А вы? Вы могли бы?
Го-Шан и Бар-Касар молча переглянулись. Капитан
– И как же мы теперь - обратно,- сказал он озадаченно.
– Нашли о чем беспокоиться,- проворчал майор,- Зигг, что ты обо всем этом думаешь?
– Я думаю о том, какой прекрасный здесь будет вид, когда все пространство вокруг покроется цветущими сакурами!
– Понятно. Го-Шан помогите мне,- Бар-Касар взялся за лямки ранца с зарядами для гатлинг-пулемета,- Хорошо хоть с силой тяжести этот блоффов Болл не обманул.
– Сколько отсюда до "Пенелопы", майор, как вы думаете?- спросил Го-Шан, помогая майору справиться с ранцем.
– Связи с "Трансмарсом" нет, поэтому будем ориентироваться по электронной карте. Зигг, что там получается?
– Около двадцати пяти километров, господин майор. Край кратера Виктория виден отсюда хорошо, я думаю, что часа за три дойдем, летящей походкой.
Экзо-резервисты выстроились цепочкой и двинулись по направлению к кратеру Виктория. Идти было не тяжело - смесь песка с некрупными камнями не позволяла ногам глубоко погружаться в грунт. Го-Шан сдвинул автомат на грудь и положил на него руки - так меньше болела ушибленная при посадке спина. Когда группа прошла приблизительно полкилометра, капитан оглянулся и посмотрел на утопленный в песке конус "Ужаса".
– Похоже, что нам повезло,- сказал он в микрофон,- Первый раз за всю миссию.
– Нам повезло не конкретно с этой миссией, а - вообще,- заметил Бар-Касар с иронией.
– Господа, вы знаете, что некоторые выдающиеся проектанты АРД-ККП считают, что жизнь прилетела на нашу планету отсюда,- вмешался в разговор лейтенант Зигг.
– Да что вы говорите?! А теперь, значит, она постепенно возвращается обратно?- снова не удержался от иронии Бар-Касар,- Что-то мне подсказывает, что эта самая жизнь вылетела отсюда не просто так. Проклятые похотливые микробы сначала угробили Марс, затем наделали дел на АРД-ККП, а теперь, значит, решили снова заняться местными пыльными бурями?
– Поступь жизни не остановить,- мрачно подытожил лейтенант Зигг и поправил свой автомат.
Путь до "Пенелопы-1" занял почти десять часов, главным образом из-за спуска на дно кратера Виктория. Склон кратера был достаточно крутым, поэтому спускаться пришлось по серпантину грунтовой дороги, накатанной марсианскими вездеходами, из-за чего путь удлинился почти в три раза.
Когда команда подошла к бронированному куполу "Пенелопы" солнце уже садилось за горизонт. Зигг занялся замком входных ворот, а Бар-Касар с Го-Шаном принялись искать захоронение героя-космопроходчика.
– Да их здесь не меньше двадцати экзо-команд!- воскликнул Бар-Касар, когда увидел ровные ряды песчаных холмиков.
– Да, не меньше роты,- подтвердил капитан,- Странно, что в "КИО" я ничего не слышал о таком массовом героизме.
Найти нужное захоронение не было никакой возможности, потому, что большинство шлемов были сбиты с могил марсианским ветром и валялись вокруг в полном беспорядке. Наконец, Бар-Касар поднял какой-то шлем, водрузил его на холмик, а затем положил под него золотую пентаграмму.