Канонир

Корчевский Юрий Григорьевич

— Кстати — о доме. Договорился я, из-под Москвы камень белый, пиленый доставят. Дорого, однако — десять камней с перевозкой в рубль станут.

— Пускай! Есть деньги. Подожди немного.

Я с берега плюхнулся в воду. Вытащил расползающийся в руках мешок, легко разодрал руками полусгнившую ткань. На землю посыпались кольца, браслеты, ожерелья. Кое-что из золота, другое — из серебра, несколько изделий были с камнями.

Илья ахнул, стал перебирать ценности:

— Ежели такое в каждом мешке — так двух мешков на дом с избытком хватит!

Лицо

его было совершенно очумелым.

— Можно всю жизнь не работать, белорыбицу есть и икрой заедать.

— Илья, деньги — даже когда их много — имеют обыкновение рано или поздно кончаться. Потому надо работать. На разбойничье злато–серебро дом построим, обустроим участок, прислугу наймём.

— А сколько там мешков? — шепотом и озираясь спросил Илья.

— Ещё четыре осталось.

— Четыре?! — ахнул купец.

— Ты вот что, Илья. Дома о кладе никому не говори. И мужам зрелым деньги глаза застят и разум туманят, а уж если женщины о ценностях узнают — не удержатся, подругам–соседкам проболтаются.

— Что ты, что ты! Нешто я не понимаю?! Считай, что уже забыл. Помочь чем надо ли?

— А вот сейчас пару мешков подниму, и вместе домой вернёмся. Я ведь уже часть сокровищ домой перевёз, в конюшне под сеном храню.

— Это почему?

— Переплавить надо, да и Маша в комнатах когда убирается, увидеть может, а в конюшню она ни ногой.

— А и то верно! Ах, я старый пень, не дошло сразу. А ты и умён и изворотлив, хитёр аки змей. То хорошо — не токмо саблей владеешь и смел. Умирать спокойно могу — с тобой дочь как за каменной стеной. Ей–богу, повезло мне с зятем.

— Вот! А ты меня в низком подозревать стал, на поводу у дочери пошёл!

— Ну прости. Забудем?

— Лады. Впредь если дурное подумаешь — сам подойди и спроси. Я юлить не буду — скажу, как оно есть.

Я снова полез в воду и достал ещё два мешка. Мы вдвоём споро пересыпали содержимое в новые мешки, погрузили их на лошадей и не спеша двинулись в город.

На улицах Илья раскланивался со знакомыми.

Дома груз сняли с лошадей и спрятали под сеном в конюшне. Я немного замешкался, а когда вошёл в дом, то услышал, как Илья распекает дочь:

— Он для семьи старается, а ты сама себе в голову дурные бабьи мысли вбила и меня во стыд ввела. Выбрось дурь из головы, услышу ещё чего-нибудь подобное — не посмотрю, что у самой дитё есть, отхожу вожжами.

Завидев меня, Илья замолчал и отошёл от Дарьи. Жена сидела с пунцовым лицом. Я сделал вид, что ничего не слышал. А Илья разошёлся:

— Добытчик приехал, а на столе нет ничего! Маша, ты где?

— Иду уже, хозяин.

Мы славно пообедали. После трапезы Илья поднялся ко мне в комнату.

— Завтра снова едешь?

— Надо закончить.

— Верно. А я сегодня же закажу камня пиленого да участком займусь.

Илье удалось купить почти за гроши две завалящие хатёнки недалеко от центра. Зато земли на двух объединённых участках было много — можно и дом большой

поставить, и место для двора останется.

Через месяц прибыл первый ушкуй с пиленым камнем. Илья нашёл и нанял лучших каменщиков, им в помощь — землекопов для рытья котлована. Я же на листе бумаги нарисовал двухэтажный дом, каким он мне представлялся. Видел я такой в Москве, в Сивцевом Вражке, вот и набросал эскиз по памяти.

Строительство началось и отнимало почти всё время — и моё и Ильи. Зато к осени успели завершить коробку и возвести крышу. Отделку дома оставили на весну — не будешь же этим по зиме заниматься, когда в доме нетоплено и холодно. Эх, стёкла бы найти! Да только если купить в Венеции или Франции, то больших не найти — придётся раму составлять из кусков. А и бог с ним, закажу, какие будут, за зиму привезут, хотя бы фасад будет со стеклянными окнами.

Строящийся дом и сейчас внушал почтение, многие купцы приезжали посмотреть, удивлялись. Да и бояре местные не гнушались удостоить его вниманием, видел я — вертелись на улице, разглядывали необычный особняк. Учитывая, что часть бояр была при деньгах, имея богатые уделы, я не сомневался, что по весне начнут строить и другие каменные дома.

Всем хорош деревянный дом — строить быстро, материал за городской стеной растёт, дышится в нём легко, зимой тепло держит. Да два минуса есть — горят часто, в больших домах не по одной печи стоит. Выскочит случайно уголёк — и давай полыхать. А если ветер — то и вся улица огнём займётся. И второе — гниёт помаленьку, да древоточцы–жучки свою лепту в разрушение вносят.

А пока строительство до весны остановилось, решил я небольшую печь у Ильи во дворе соорудить, да с горном. Деньги мои из запасов подходили к концу, надо было переплавить серебро да золото из утвари в мешках, что так и лежали под сеном в конюшне.

За неделю работы соорудили мне небольшой горн с мехами для поддувки воздуха. Ещё неделю я выковыривал драгоценные камни из кубков, ендов и прочих ценностей. Потом взялся плавить изделия, отливая расплавленный металл в глину. Не мудрствуя лукаво, всё лил в одну форму. Бруски серебра и золота получались одинакового размера, но отличались по весу.

А когда мы с Ильёй пошли к знакомому ювелиру продать камни, тот ахнул:

— Да столько денег за жуковинья я не наберу! Это тебе в Великий Новгород надо или лучше — в Москву. Большой цены камни.

Ювелир взял в руки один из камней.

— Вот этот, к примеру, пятьсот серебряных рублей стоит, не меньше. Не нашей огранки камень, в Амстердаме гранёный.

Вышли мы слегка удручённые. Удалось сбыть всего шесть камней.

Дома уселись за стол.

— Что делать будем, зятёк?

— В Москву поеду, вернее будет.

— Новгород ближе.

— После того, как царь Новгород разорил с опричниками, боюсь, что и там денег не будет.

Илья почесал в затылке, покряхтел.

— Ценность у жуковиньев огромная, охрана сильная нужна.