Канонир Кейд. Дилогия
Шрифт:
Полли сонно улыбнулась и пробормотала:
– Простите меня, доктор, конечно же мне все приснилось.
Тони решил, что он свое дело сделал честно и может в дальнейшем не очень волноваться за состояние психики миссис Кен-дро. Теперь можно было вернуться к мелькнувшей у него во время лекции идее. Как же звали ту фермерскую чету? Талеры? Теллеры? Как бы то ни было, эта пожилая пара обитала на полуразвалившейся ферме, расположенной в нескольких милях к югу от Сан-Лейк-Сити. Он вспомнил наконец фамилию: Толлеры. Последний раз доктор навещал их больше года назад и почти забыл об их существовании,
Анну он нашел в столовой.
– Думаю, я ее все-таки убедил, - весело сказал Тони, потирая руки.- Ты сможешь подежурить до вечера?
– Если надо, конечно. А куда это ты собрался?
– спросила она, с удивлением глядя, как доктор выносит на улицу тяжелый ящик энцефалографа.
– К Толлерам. Раньше я их частенько навещал, но как в колонии населения прибавилось, совсем не стало времени мотаться по окрестностям. Скажу, что приехал провести медосмотр. Вряд ли они меня заподозрят, если я предложу снять энцефалограмму. Дай Бог, чтобы этот визит помог мне раскрыть кражу!
Он надежно закрепил аппарат на багажнике своего велосипеда, вскочил в седло и энергично налег на педали.
Семейство Толлеров принадлежало совсем к другой категории первопоселенцев, в отличие от старого бродяги Лероя, и на эмиграцию их подвигли в корне иные причины. Лерой и его друзья представляли собой ярко выраженный тип искателей приключений, вольных старателей, ставивших на кон жизнь и здоровье в надежде сорвать куш и разом разбогатеть. Их похождения и подвиги были овеяны романтикой и давно превратились в легенду.
Вольные фермеры, в числе которых были и Толлеры, мыслили в совершенно ином ключе, подобно поколениям своих предков-крестьян.
К сожалению, рассчитанные на много лет вперед планы Толлеров так и остались неосуществленными. Не поднималась в цене земля, не улучшались удобренные навозом от тучных стад почвы, не трудились бок о бок с родителями дюжина сыновей и дочерей, не росла вокруг фермы цветущая деревня, постепенно превращаясь в город…
Ничего этого не было и не предвиделось. Зато в избытке хватало тяжкого труда, способного обеспечить лишь полуголодное существование, и массы других проблем. С потомством тоже не повезло: у Толлеров родился всего один сын, после чего оба родителя малость свихнулись, должно быть от натуги. Само собой, у обоих были “марсианские” легкие, что существенно облегчало борьбу за существование. Тони подозревал, однако, что миссис Толлер в любом случав несла бы свой крест молчаливо и безропотно и носила кислородную маску с тем же тупым покорством судьбе, с каким ее прапрапрабабушка носила, не снимая, тугой, накрахмаленный чепец.
Муж ее давно ослеп. Хеллману приходилось сталкиваться, пряма или косвенно, с сотнями подобных случаев. История болезни старика Толлера послужила, наряду с прочими, основой для разработки универсальной вакцины, нейтрализующей влияние ультрафиолетового излучения на зрение. Производство вакцины, в свою очередь, стало одним из кирпичиков в фундаментальном здании комплексных исследований и разработок, без которых массовая колонизация Марса никогда бы не смогла начаться.
Тони постучался в дверь хижины и вошел, не дожидаясь приглашения. Черный ящик он прихватил
– Господи, да это же доктор Тони!
– воскликнула старушка, поворачиваясь к мужу.- Просыпайся, Терон, и поздоровайся с доктором. Он, наверное, привез нам почту.
Хеллман мысленно подивился памяти миссис Толлер. Сам он, стыдно признаться, начисто позабыл их христианские имена, да и фамилию припомнил не сразу.
– Боюсь огорчить вас, но я не привез никакой почты,- начал он.
– Наш мальчик прислал письмо?
– раздался скрипучий голос вынырнувшего из дремы старика.- Скорей прочитай мне, что он пишет?
– У меня нет никакого письма,- повторил Тони.- Почта прибудет вместе с кораблем только недели через две.
– Малыш пришлет нам письмо через две недели, Терон,- пояснила миссис Толлер, склонившись над ухом мужа.- А вот это наши письма сыночку!
– гордо похвалилась она, демонстрируя три одинаковых конверта межпланетного образца, которые она, похоже, постоянно носила на груди.
Хеллман хотел что-то возразить, но вовремя передумал. Вместо этого он внимательно пригляделся к конвертам. Все три были похожи, как однояйцевые близнецы. Миссис Толлер не воспротивилась, когда доктор мягко вытащил из одного из них исписанный убористым почерком листок папиросной бумаги.
“Дорогой наш сыночек!
С нетерпением ждем от тебя весточки. У нас все хорошо. Надеемся, что у тебя тоже все в порядке. Дел на ферме много, и нам тебя очень не хватает. Мы так мечтаем, что в один прекрасный день ты заявишься домой, и не один, а вдвоем с симпатичной работящей девушкой. Не забывай, что, когда нас не станет, все это перейдет к тебе. Со временем наша земля обязательно возрастет в цене, и ты и твои дети будут владельцами прекрасного участка в процветающем и быстро развивающемся регионе. Пожалуйста, напиши нам, как твое здоровье и каковы планы на будущее. Мы очень по тебе скучаем, сынок!
Твои любящие родители”.
На лицевой стороне конверта Хеллман обнаружил несколько проштемпелеванных пятидесятидолларовых марок и адрес: Терону Погу Толлеру-младшему, 6-й ракетный дивизион, Тексаркана, штат Техас, Соединенные Штаты Америки, Земля. Обратный адрес гласил: мистеру и миссис Т. П. Толлер, п/о Сан-Лейк-Сити, Марс. На оборотной и лицевой сторонах конверта большими красными буквами было проштамповано:
АДРЕСАТ НЕ ОБНАРУЖЕН. ПИСЬМО ВОЗВРАЩЕНО ОТПРАВИТЕЛЮ.
– Что пишет наш мальчик?
– снова прокаркал из своего угла Толлер-старший.
– Я пришел провести медицинское обследование,- громко объявил Тони, порядком удрученный неприглядной картиной убогого жилища и очевидным прогрессирующим маразмом его обитателей.
– Большое спасибо, доктор,- закивала миссис Толлер, убирая обратно письма.- Как приятно, Терон, что о нас не забывают,- обратилась она к супругу, но тот успел уже снова задремать и ничего не ответил.
Хеллман не стал больше ничего объяснять, быстро прилепил электроды к вискам спящего, потряс за плечо, чтобы разбудить, и включил аппарат. Отрицательная реакция. Проклятье!