Каникулы в Чернолесье
Шрифт:
Тетя Элла
Валькирия в гневе
– Дикарь. Упрямый дикарь. Когда же ты станешь человеком, Сергей Волков?
– В следующей жизни.
Тетя Элла скрестила руки на груди. Незаметно глянула в зеркальную дверь шкафа. Ей хотелось выглядеть внушительно. Получалось не очень. Воспитание современного подростка – ужасно трудная задача, и тетя с этой задачей не справлялась.
Сергей по-прежнему сидел на краешке дивана, опустив голову. Сжимал в руках свой телефон. И лишь иногда
– Ты всегда со мной споришь, – сказала она племяннику. – И всегда смотришь на меня волком. Должно быть, это у вас фамильное.
Кажется, он усмехнулся. Тронул экран смартфона. «И зачем только дед подарил ему эту дрянь», – подумала тетка. Все равно он никому не звонит и ни с кем не разговаривает.
В саду за окном расцветали яблони. Коротко подрезанные кусты покрылись аккуратными листьями. Дорожки вокруг коттеджа были вымощены каменной плиткой. По утрам тётя собирала с дорожек улиток: складывала в деревянную миску и уносила подальше от дома, к пруду, где и выпускала на волю. На следующий день все повторялось. В этом не было смысла, зато был порядок.
Тетя Элла окинула племянника строгим взглядом. Покачала головой:
– Теперь ты молчишь. Я знаю, у тебя начался опасный возраст, Сергей. Но это не лучшее оправдание. Когда-то нам всем было столько же лет, сколько тебе. Ты не уникален. Ты просто упрямый эгоистичный тинейджер, даже не слишком талантливый. И если так пойдет дальше, то из тебя получится самый обыкновенный бездельник. Ты уж прости меня за такие слова. Что ни говори, я имею на это право.
Его ресницы дрогнули. Тетя Элла прищурилась. Неужели этот чертов рак-отшельник наконец выползет из своей скорлупы? Нет, нет. На это рассчитывать не приходится.
Она решила перейти в наступление:
– И все же скажи мне, почему ты обидел Веронику? Она до сих пор не хочет с тобой разговаривать. Заперлась на целый день в своей комнате. Тебе не кажется, что надо перед ней извиниться?
– Нет.
– Интересно, почему? – тетя Элла не на шутку рассердилась. – Интересно, почему ты ни во что нас не ставишь? Нет, мы не ждем от тебя благодарности за все, что мы для тебя сделали. Но хотелось бы знать, за что ты нас так ненавидишь?
– Неправда, – отвечал Сергей. – Я даже вас люблю. Немножко.
– Но ты не извинишься?
Он только покачал головой. Тогда тетя Элла вздохнула как будто даже с облегчением. Ну что же, мальчишка сам виноват. Пусть пеняет на себя, или что там еще говорят в подобных случаях.
В темном зеркале отражалась Элла Суровая. Элла Справедливая. Как валькирия из северных сказок.
– Ты сделал свой выбор, Сергей Волков, – сказала она. – Надеюсь, теперь ты не будешь удивлен, когда я расскажу тебе неприятные новости. На каникулах мы летим в Чайланд. Нам удалось снять очень славный и недорогой домик на берегу. Но ты вместо этого отправишься к своему деду в Белоруссию, в этот его чудесный заповедник, в Черный Лес. Старик не видел тебя два года. Вот пусть и посмотрит.
И потом, никто кроме него не справится с таким… зверенышем.
Сергей
– И вообще… после того, как ты довел Веронику до слез, у меня пропало желание делать тебе дорогие подарки, – продолжала тетя Элла, и у нее неожиданно сел голос. – Гм. Кхм. Да и твои годовые оценки ниже всякой критики. Ты и сам это понимаешь. Может, на следующий год, когда ты возьмешься за ум…
– Я видел ваши билеты, – сказал вдруг Сергей. – Три недели назад.
– Ты? Видел билеты? Где ты их видел?
– В письме из турфирмы.
– Кто показал тебе письмо?
Сергей промолчал.
Тетя Элла слегка смутилась.
– Я догадываюсь, кто, – сказала она. – Хотя это не имеет значения. Твоя сестра поступила правильно. Она тоже желает тебе добра. Желает, чтобы ты понял…
– Я желаю только, чтобы он пошел к черту, – послышался голос из гостиной. – Пусть валит в свой поганый лес!
Еще секунда, и Вероника стояла в дверях. Ее просто трясло от злости. Еще бы: никто не должен был знать, что она читает почту взрослых. Мать никогда бы ей не позволила. Даже несмотря на то, что той уже шестнадцать.
– А еще я желаю, чтобы он знал: он тут вообще никто, – отчеканила Вероника. – Чертов нахлебник. Живет у нас из милости, а делает вид, будто он король саванны. Мы не обязаны бегать и подтирать за ним дерьмо, даже если его психи-родители завещали нам эту несказанную радость!
Сергей порывисто вскочил, и стало заметно, что он на полголовы выше своей тетки. Телефон он зажал в кулаке, как рукоять лазерного меча. Сестра взвизгнула и вылетела в холл. Дверь за ней захлопнулась, да так, что на кухне зазвенела посуда и, кажется, даже что-то разбилось.
Тетя Элла застыла посреди комнаты, как статуя.
– Это было не совсем правильно с ее стороны, – наконец выдавила она из себя. – Но…
Сергей что-то прошептал в ответ. И снова опустился на диван. Пружина сжалась.
Тетя Элла глядела на него, не говоря ни слова, и по ее глазам трудно было понять, о чем она думает.
Она сделала шаг и приблизилась. Прикоснулась к его плечу.
– У девочки тоже трудный возраст, – сказала она.
Сергей молчал.
– Видишь ли, Сережа… Конечно, сперва мы хотели поехать на каникулы все вместе. Но Ника была категорически против. Она сказала, что не хочет жить с тобой под одной крышей. Что ты ее пугаешь. Она думает, что ты болен. Иногда ты кричишь по ночам… наверное, видишь страшные сны… я не считаю, что это серьезно, такое часто бывает в детстве, но я обязана обратить на это внимание, ведь правда?
Наверху, в комнате сестры, слышались шаги и приглушенные голоса, сразу несколько. Вероника болтала с кем-то по громкой связи, как обычно. У нее была целая куча друзей. И всем она растрезвонила про своего сумасшедшего брата.
Тетя Элла оглянулась.
Теперь из зеркала на нее смотрела совсем другая женщина. Усталая. Неуверенная. Еще неизвестно, которая из двух была настоящей.
– Надеюсь, ты простишь меня, Сергей, – сказала эта, вторая. – Дело зашло слишком далеко.
– Спасибо, тетя, – ответил мальчик. – Не нужно извинений. Я поеду к дедушке Герману. Хоть завтра.