Каникулы в Аризоне
Шрифт:
– Это неважно, я – ваш пилот. Если вы готовы – летим.
– Вы – мой пилот? – опешила она.
– Сколько я понял, вам срочно нужно было во Флагстаф…
В его тоне не было полной уверенности, и это мгновенно привело се в чувство. В конце концов, не все ли ей равно, с кем лететь, лишь бы поскорее добраться.
– Да, да, очень срочно. Мой отец уехал туда в отпуск, и у него прихватило сердце.
Она рассеянно поворошила пальцами завитки на лбу.
– Мне надо скорее к нему в больницу.
Человек кивнул
– Сюда.
Солнце полыхнуло ей в глаза, как из топки, волной жара и блеска, и она поспешно схватилась за очки. Темные стекла позволили разглядеть, что пилот – уже на полпути к маленькому самолетишке, присевшему на край взлетной полосы.
У нее ком встал в горле. Вот на этом – лететь? На такой крошке? Она нервно покрутила головой по сторонам, но ничего посолиднее не обнаружила. Пилот обернулся, поджидая ее. Он уже успел надеть свои зеркальные «консервы», и Пейдж увидела в них только себя – чуть живую от зноя и страха перед крошечным самолетом.
Хок подал ей руку, Пейдж неуверенно протянула свою, и он подсадил ее на крыло, кивком указав на дверцу величиной с люк.
Пейдж запоздало подумала, что выбрала не самый практичный костюм для путешествия. Но когда она заскочила домой и побросала в саквояж что попало, все ее мысли были сосредоточены только на отце.
Что за приступ его свалил? В каком состоянии она его застанет? Он должен поправиться. Просто обязан. Он всегда был ей не только отцом, но и партнером в деле, и лучшим другом. Без него ей нет жизни!
Пейдж пробалансировала по крылу и, подобрав юбку, втиснулась в кабинку пилота. Глянула на щит управления и оробела от всех этих кнопок и приборов. Умный и послушный маленький механизм был перед ней, и, слава Богу, ей больше ничего не надо о нем знать.
Хок забрался внутрь следом за ней, удостоверился, что она хорошо пристегнула ремень, и, расположившись рядом, перебрал необходимые для полета карты и бумаги. Конечно, он уже сверился с контрольным листом до ее приезда, чтобы не тратить зря время, но счел нелишним пробежать все еще раз. Затем он взял микрофон и запросил у дежурного поста разрешение на взлет. Через несколько минут они уже были в воздухе.
Пейдж наблюдала, как выжженная солнцем, бурая земля Эль-Пасо уходит все дальше вниз. Гора Франклина, как извечный часовой, стояла на карауле над широко раскинувшимся городом.
– Все в порядке?
Пейдж нервно вздрогнула. Отчего у нее такая преувеличенная реакция на этого человека? Вроде бы он вполне вежлив. Дело, наверное, в голосе – почему-то он кажется ей знакомым, хотя она точно знает, что видит этого человека впервые в жизни.
Пейдж бросила на него косой взгляд.
– Да, все в порядке.
Откашлялась.
– Когда вы предполагаете быть на месте? Чуть нахмурясь,
– Часам к семи должны добраться. Если не будет осложнений.
– Осложнений? Каких осложнений? – забеспокоилась она.
– С севера идет гроза, я надеюсь ее обойти. Для этого придется взять курс на запад, а потом уже на север. Это может быть подольше, зато поприятней.
У нее упало сердце. Без особой нужды она никогда не летала, даже на больших коммерческих лайнерах. А теперь вот болтается в воздухе Бог весть на чем…
Чтобы отвлечься от своих мыслей, Пейдж защебетала, стараясь придать тону непринужденность:
– Я так рада, что удалось найти самолет без предварительного заказа…
– Да, позвонили бы на час позже, была бы осечка.
– Вы хотите сказать, что улетели бы по другому заказу?
Угол его рта искривила усмешка.
– Нет, мэм. Я улетел бы в отпуск.
– О!
Пейдж не знала – может, он расстроен, что пришлось везти ее? По нему ничего невозможно было понять.
– Мне очень жаль, – сказала она на всякий случай.
– Ничего страшного. Переночую во Флагстафе, а утром отбуду в Мексику.
– У вас там семья?
– Нет, там асьенда у моего друга, в глухом месте. И при ней – посадочная площадка. Хочу закатиться в горы с рюкзаком, порыбачить…
– Один в горах?
Он метнул на нее удивленный взгляд.
– Конечно!
Она не представляла, как можно проводить отпуск в одиночестве. Да еще вдали от цивилизации. Дикая природа была для нес тайной за семью печатями, и ни малейшего желания раскрыть ее она никогда не испытывала.
– Значит, я не нарушила ваши планы?
– Не нарушили, не беспокойтесь.
– А вы вообще-то давно летаете? – бухнула она и сразу же пожалела, что выдала свою тревогу. Но было уже слишком поздно.
Он снова раздвинул губы в улыбке, и ее сердце, и без того беспокойное, заколотилось с утроенной силой. Эта улыбка вспугивала в ней целый рой ощущений, которые не имели ничего общего со слабостью нервов.
– Лет двадцать.
– Двадцать?!
Она с недоверием уставилась на него. Если ей тридцать, то он не намного старше.
– Я летаю с шестнадцати лет.
– А разве так рано начинают?
– Может, и нет. Но я был сам себе хозяин с четырнадцати. Свел знакомство с одним летчиком и до тех пор вертелся у него под ногами, пока он не нанял меня на подсобную работу. Он и летать меня начал учить, я думаю, чтобы я отвязался от него со своими «что, да как, да отчего».
Пока он говорил, у Пейдж возникло множество вопросов. Где его семья? Почему он ушел из дому? К тому же она не знала даже его имени.
– Боюсь, мы с вами в неравном положении. Вы знаете, как меня зовут, а как нас зовут, я не знаю.