Кандидат в маги
Шрифт:
Под гром аплодисментов седовласый Кандидат протестующее завопил:
– Я не надувной! Это поклеп! Какие у вас доказательства? Да и если надувной даже, это еще не значит…
– Стоп, стоп, стоп! – поднял могучую лапу горилла-ведущий. – Прекратите полемику, у нас регламент…
Но мистер Мистер и Бригадир продолжали громко препираться, пока ведущий вдруг не издал истошный, страшный и совершенно звериный рев. Он залез с ногами на свою тумбу-трибуну и принялся колотить себя кулаками в грудь с грохотом оркестровых барабанов. Пасть его разверзлась, обнажая жуткие зубы и красные десны. На стекле камеры немедленно осели
Кандидаты и зрители в некотором оцепенении замолчали. Ведущий слез с трибуны и невозмутимо произнес:
– Спасибо! Следующий Кандидат в Маги! Прошу вас, Карина Ильинична…
Изображение переключилось на юную, ослепительно красивую девушку в длинном платье, с венком из лесных цветов на голове. Не надо было долго смотреть на нее, чтобы признать в ней самую настоящую ведьму – из Коломенской Чащи.
– Только прошу вас не смотреть в камеру, – поспешно добавил ведущий. – Иначе ваш взгляд могут счесть давлением на избирателей…
– И избирательниц! – томно выкрикнула из зрительного зала какая-то дамочка.
– Хорошо, – глубоким бархатистым голосом сказала Карина. – Я понимаю, что некоторые из избирателей боятся моей красоты и молодости…
– Это все колдовские штучки! – взвизгнула из-за своей стойки весьма полная дама, лицо которой украшало невероятное количество косметики (от возмущения с ее лица, словно снег, посыпалась пудра). – Избиратели знают, откуда у тебя эта красота! Тебе же далеко за семьдесят!»
Разбойники дружно расхохотались, хлопая друг друга по плечам и тыкая в бока локтями.
– А Степанида молодец! – усмехнулся Веник. – Столько энергии… Даже не знаю, что возьмет верх – красота или коммерческая хватка?
– И не только коммерческая, – заметил Крюгер. – Степанида снова во главе Орды!
– Все собирают силы, – задумчиво сказала Марина. – Ох, не нравятся мне эти выборы…
– Демократия – самая подлая форма правления. Но это лучшее, что у нас есть, – важно сказал Большая Мама. —
– Эй, ты, хватит умничать! – небрежно бросил Крюгер.
– Это не я сказал, это Черчилль, – обиделся толстяк. – Я не дословно, но близко к тексту…
– Дайте послушать! – скривился Веник и покосился на Марину.
Та по-прежнему прибывала в задумчивости. Да, ей не до выборов сейчас, когда ее собственный сын и устроил всю эту заварушку.
Все знали, как Марина любит своего непутевого Тему. И еще больше – как беспокоится за него. И ведь были основания…
«– Уважаемая Степанида, у вас будет слово! – примирительно сказал ведущий.
– Это уж точно, – усмехнулась Степанида, предводительница Черкизовской Орды… – Я-то своего не упущу, даже не надейтесь…»
– Надежда – это ведь то, что, в конце-концов, умирает? – лучезарно улыбнулась Карина.
– То, что умирает последним, – поправил ведущий.
– Вот-вот, умирает, – сладко повторила Карина. – Все вокруг стремится к своему концу, к разложению, смерти. И я, вроде бы, должна уже сгорбиться под тяжестью лет… Да, да, я не стесняюсь своего возраста. Но кто из вас, мои любимые избиратели, упрекнет меня в старости?
Карина обвела взглядом своих зеленых глаз замерший зрительный зал. И там, куда падали таинственные невидимые лучи, струящиеся из-под ее ресниц, раздавалось восхищенное
– Мы, жители Чащи, знаем тайны жизни и смерти, – продолжала Карина. – И мы можем всех, всех сделать бессмертными… И даже более того – вечно юными потрясающе красивыми…
В зале немедленно поднялся ропот: поднятая тема явно задела зрителей за живое. Особенно оживились пожилые и некрасивые женщины.
– Вранье! Ложь! – прошипела Степанида, сжимая мясистые кулаки.
– Вы передергиваете! – поправляя и без того идеально сидевший галстук, проговорил мистер Мистер. – Вы неверно формулируете…
– А черт его знает, все может быть… – пробормотал в стороне Бригадир, искоса поглядывая на Карину.
– Да, да! – возвысила голос Карина. – Мы, те, кого вы, нежно любимые нами избиратели, зовете ведьмами, можем сделать вас воистину счастливыми! Всех, всех до единого! И все мы сольемся в одно светлое человеческое братство, наслаждаясь юностью, здоровьем и многим другим, с чем я вами поделюсь, если вы проголосуете за меня…
Зрители, заливаясь счастливым детским смехом, истово хлопали в ладоши. И Карина смотрела на них, как на своих маленьких детей, которым она только что раздала новогодние подарки…
– Так, так… – принюхиваясь, сказал ведущий. – Карина Ильинична, я, конечно, понимаю, что вы следуете своим традициям, однако я бы попросил не распылять в студии ваше болотное зелье!
– Но ведь никто и не запрещал, – продолжая улыбаться, сказала Карина. – Простите, не буду больше…
– Вы эти ведьминские штучки бросьте! – рявкнула Степанида и грохнула по трибуне увесистым кулаком, да так, что на ее обширной груди хлестко подпрыгнули многоярусные бусы. – Я бы тоже могла много чего в студию притащить – у нас в Орде всякого дурмана навалом! Только вот не думаю, что это главное! Наша сила – в простых вещах, понятных каждому покупателю! Что? Да, именно, я хотела сказать – избирателю! Так вот, Игра эта всех уже достала! Конечно, многие тут развесили уши и думают, что ведьма сделает их счастливой – ха-ха! Насмешили! На то они и ведьмы, чтобы обманывать простых покупателей, то есть обывателей! Не будет вам в Игре никакого счастья! Обманут вас и ведьмы, и гномы, и надувные мафиози – высосут из вас жизненную Избирательную Силу, да и дело с концом! А потому я вам не обещаю ничего нереального. Вы взрослые здравомыслящие люди, а потому должны понять, что Игра не дает развиваться нашему рынку! Я не только про Орду говорю, а вообще! Посмотрите, какие цены – это же уму не постижимо! А гномы хотят выгнать нас – и тогда, без конкурентов, вообще возьмут вас за горло! Но я говорю – не выйдет! Голосуйте за меня! У меня все просто: когда я стану Магом, мы прекратим Игру и заживем по-человечески! А чтобы вы мне поверили, я объявляю с сегодняшнего дня снижение цен на нашем рынке! Сразу – в два раза!
Зал взревел: видимо, Степанида ударила в самую точку.
Но тут раздалось насмешливое покашливание, переходящее в зловещее шипение. Зал немедленно прекратил бурное обсуждение услышанного, а камера выхватила молчавшего до этого пятого Кандидата.
Сначала было не очень понятно, кто это таков: за трибуной возвышалось что-то высокое и бесформенное, неопределенно грязного цвета. Но тут это что-то раздвинулось – и стало понятно, что Кандидат скрывался от аудитории за парой огромных кожистых крыльев – опаленных и изорванных.